Дверь на двушку

Вынырнешь ты или нет в самом конце – только это имеет значение!

– Ты еще можешь! Долбушин взял закладку, даже две – и вынырнул. Дошел он или нет – мы не знаем, но остался в Межгрядье. А ведь Гай и его поставил перед тем же выбором.

– Куда он там дойдет в Межгрядье? Пару километров, и все… Готов шашлык! – буркнул Боброк.

– Этого мы не знаем. Как не знаем и про Меркурия. Но чувствуем, что они победили. А сердце здесь не обманывает. А ты проиграешь, если выстрелишь.

– Я все равно сдохну, когда меня начнет ломать… Пока держусь, но уже недолго, – мрачно буркнул Боброк.

– Если ты умрешь, сражаясь с эльбом, ты все равно выиграл, хотя бы потому, что отказался от псиоса. А если выстрелишь, то проиграл. В каждой ситуации нужно видеть задачу, которую задает тебе Вторая гряда. Это как квест. Понять, зачем перед тобой поставлена именно эта задача и какое решение правильное. Как только квест пройден – сразу переход на следующий уровень. И новый квест… И так бесконечно. А пока ты не решаешь задачу – ты остаешься на прежнем уровне!

– Правильные слова… Ну, все! Сворачивай агитацию, мне пора! – Боброк оттолкнул Кавалерию плечом, зажмурился. Но рука его дрожала. Палец прыгал на курке. – Умереть, сражаясь с эльбом. Какое тут сражение! Скоро я и зрачками шевельнуть не смогу… Что за… – бормотал он, видимо споря с собой.

Яра испуганно ждала, прижимая к себе сына. Боброк вдруг открыл глаза, оторвал пистолет от виска и, ощутив что-то новое, с удивлением посмотрел на свою руку. По его пальцам ползла золотая пчела. Ползла и сияла, разливая ровное золотистое свечение.

– За тобой прилетела золотая пчела! – радостно воскликнула Кавалерия.

Боброк тупо смотрел на нее:

– Чушь! Моя пчела умерла!

– Это невозможно! Второй раз в ШНыре оказаться нельзя…

Но пчела, ничего не объясняя и ничего не опровергая, просто ползла по его пальцам. Это была совсем молодая пчела, сияющая, совсем новая. Огромная, заскорузлая, грязная рука Боброка, должно быть, представлялась ей чем-то вроде дерева с множеством коротких веток. Пчела исследовала их, обегая каждый палец в отдельности. Потом исчезла и сразу, почти без перехода, оказалась на лбу. Молодые пчелы любят исследовать хозяина. Им важно узнать о нем все, пересчитать каждый волос, присвоить хозяина, сделать его только своим. Причем изучение это всегда очень деловито. Так пчела могла бы изучать новый улей.

Боброк стащил с глаз очки и застыл, близорукий, ничего не видящий, но чувствующий, как что-то литое, упорное, перемещается по коже его лба, перебираясь на волосы. Он осторожно поставил пистолет на предохранитель и убрал в карман. Бросать заряженное оружие на пол – жест, конечно, киношный, но пуля в единственной, более-менее неизломанной стопе была ему сейчас не нужна.