Движение к цели

Возникает неловкий момент, когда я вынужден, выдерживая недоумённые взгляды гостей, объяснять, куда и зачем отправляюсь в этот довольно поздний час.

Новицкая встречает меня в зале, где проходят заседания бюро, с пренебрежительной усмешкой.

— Наконец-то, наш маменькин сынок приехал. Отпустила мамочка?

Головы присутствующих поворачиваются ко мне. Их немного. Люба, та что с соломенным каре и рыхлая Катя в очках.

— Отпустила, — соглашаюсь я.

— Тогда включайся в работу над докладом. Мы решили поручить тебе вступительную и заключительную части. Девочки, введите его в курс.

— А что, главный спичрайтер не выздоровел ещё?

— Артём Стрельцов ещё в больнице, — поясняет Люба. — А доклад нужен завтра утром, потому что Ирина Викторовна будет выступать перед работниками химической промышленности.

— И потрудись, — добавляет Новицкая с сарказмом в голосе, — в другой раз не прогуливать заседание бюро горкома. Это орган, войти в который мечтают очень многие комсомольцы. Так что не позорь его.

— А орган, — шепчет Катя, — мечтает войти во многих комсомольцев.

Люба едва сдерживается, чтобы не засмеяться.

Ладно, позорить орган не буду. Но что же это у вас одни авралы в органе вашем? И это при плановой системе. Управление-то почему не плановое?

Я сажусь за стол рядом с девчонками и пытаюсь вникнуть в суть дела, чтобы выдать несколько одухотворяющих фраз на бесподобном канцелярите будущего, адаптированном под нужды сего века.

— Работайте, товарищи, — говорит Ирина и поднимается из-за стола. — Я буду у себя. Брагин, принесёшь, когда всё будет готово.

Выглядит она уставшей и осунувшейся. От этого черты её лица заостряются и, на удивление, делают её милее. Она проходит мимо, и я провожаю её долгим взглядом, рассматривая стройную фигуру, точёные ножки с тонкими лодыжками и крутыми бёдрами. Красотка.

— Слюни-то проглоти, — участливо советует мне Катя. — А то она тебя сама проглотит.

— Ты про кого, про Любу? — улыбаюсь я.

— Ага, про Любу, как же. Нет, я про Клёпу.

— Про Клёпу? Это что ещё за зверь?

— Катя коротко с хрипотцой всхохатывает, словно подкашливает.

— Клёпа, — поясняет мне Люба, — это сокращение от имени Клеопатра, которым дразнят нашу Ирину. Хотя, правильнее было бы звать её не Клеопатрой, а Мессалиной.

— Мессалина — это имя неутолимой страсти? — уточняю я. — Знаменитая римская нимфоманка?

— Хех, именно, это имя бешенства матки.

— Ох, девчонки, вы меня разыгрываете. Или провоцируете на действия сексуального характера. Смотрите у меня, вот сделаю вам динь-динь, не обрадуетесь.

— Во-первых, — нудным голосом говорит рыхлая Катя. — Почему это мы не обрадуемся? Странная мысля, да Люб?

Люба хихикает, потряхивая соломенным каре.