Движение к цели

Именно вы конструируете паттерны для триумфального развития не только вашего предприятия, не только химической индустрии, но и всей экономики в целом. Вы создаёте основу могущества и процветания СССР на десятилетия вперёд. Пока вы молоды, пока ваши сердца полны задора и огня…

Ну, и в таком духе. Набор мантр, повторяя которые можно вызвать определённые эффекты. Или злого духа…

— Люб, пошли покурим, — предлагает Катя. — Егорка, тебе кофейку принести, или тебе ещё нельзя?

— В смысле, нельзя? — не понимаю я.

— Ну ты же ещё маленький.

— Ох, Катюша, провоцируешь ты меня. Хочешь всё-таки проверить, насколько маленький, да? Или насколько большой? От кофе не откажусь.

Она смеётся и идёт вслед за Любой и, остановившись в дверях бросает:

— Паттерны убери. Как-то не по-советски.

Я остаюсь один и перечитываю всё, что у нас получилось.

— Вот ещё статистические данные вставьте, — повелевает Новицкая, входя в комнату. — А где девицы?

Она останавливается и озирается.

— Пошли греху предаваться, — отвечаю я, любуясь Ириной.

— Что?! — гневно искрит она.

Откуда столько строгости, неутомимой начальственной страсти и охоты распекать в этом молодом, привлекательном и стройном теле? Далеко пойдёт. Её юбка за целый день, проведённый на работе, помялась, хлопковая блузка — тоже. Пуговицы на груди расстёгнуты и хоть и дают очень ограниченный обзор, но заставляют поволноваться от близости рвущейся наружу и пышущей жаром плоти.

— Хватит пялиться, ты у мамы разрешение не спросил, — бросает она, заставляя мои губы разъехаться в широкой улыбке. — Какому ещё греху? Что за новости?

Она обходит стол и усаживается напротив меня.

— Курить пошли, — пожимаю я плечами. — Не знал, что это тайна, не говорите, что это я их рассекретил.

— Ах вот что… Нет, это не тайна. И да, это серьёзный порок.

— Чёрное пятно на кристальной репутации комсомолок. А вы курите?

— Во-первых, да, это точно и незачем иронизировать, а, во-вторых, не твоё дело. Ты дерзкий мальчишка и ты меня бесишь.

— Ого, а я думал ты… ой вы то есть… мне симпатизируешь… те…

— Да, сильно бесишь. Мне прямо хочется взять тебя, положить на лавку и выпороть розгами. Чтоб со свистом и воплями. И чтоб ты неделю сидеть не мог.

— Ой-ой, Ирина Викторовна, какие любопытные фантазии. По попе то есть стегать желаете? А к лавке меня наручниками пристёгивать будете?

— Больно широкий у тебя кругозор для восемнадцати… или сколько тебе?

— Семнадцать вообще-то, но в душе я старик.

— Семнадцать, значит, — задумчиво произносит она. — А день рождения когда?

— Двадцать пятого января. В один день с Владимиром Семёновичем.

Она пристально смотрит на меня и, кажется совсем не слушает, а думает о чём-то своём. Размышляя или фантазируя, она прикусывает губу. Сочную, красивую, нежную, нижнюю.