Движение к цели

Дверь со скрипом приоткрывается, и за ней показывается довольно красивая старуха с горделивой осанкой и раскосыми глазами. Постаревшая дочь советской Киргизии. Тут, как говориться, все улики на лицо. Отлично, значит, Рыжий не соврал, а то с него сталось бы. Старуха выжидающе смотрит и ничего не говорит.

— Здравствуйте, — начинаю я вполне миролюбиво. — Мне ваш сын нужен.

Полагаю, это мать Киргиза. Она ничего не отвечает и со стуком закрывает дверь. Снова раздаётся звук засова. Собаки неистовствуют. Ладно. Если нужно будет высадить эту сраную калитку, я это сделаю. Обещаю. Я с удвоенной энергией продолжаю херачить по тёмным от времени доскам и херачу не останавливаясь до тех пор, пока дверь снова не открывается.

На этот раз за ней появляется сам Киргиз. Он высовывает голову и, оглядевшись по сторонам, вопросительно дёргает головой.

— Я за собакой, — спокойно, но уверенно говорю я.

Он хмурится и ничего не отвечает.

— Собаку верни, пожалуйста, — произношу я медленно, едва сдерживаясь, потому что внутри меня к этому моменту уже пробуждается Везувий, и его густой белый дым начинает застить мне глаза и вырываться из ушей.

— Ты чё, лошара, — тихо цедит он, — рамсы попутал?

Его глаза наливаются злобой и даже начинают светиться адским блеском, как у гиены. Я как-то водил дочку в зоопарк и видел там гиену. Мы встретились с ней глазами и долго стояли не шевелясь, глядя друг на друга. Я не мог оторвать взгляда от её жёлтых, горящих ледяным огнём зениц. Отвратительная, опасная и расчётливая тварь. То же самое могу сказать и о Киргизе.

— Ты предъявить чё-то хочешь? Ты кто такой, а? Какая собака? Ты сам собака, в натуре. Ты на кого пасть свою поганую раззявил, чертила? Чухан конченый. Тебе чё надо? Ты чё хочешь? Ты на шишкан хочешь? А? Хочешь? Пошёл-ка ты отсюда на куй, Бро, пока я тебе ряху не расписал.

— Радж! — кричу я громко, насколько могу и тут же слышу, как мне в ответ доносится лай, переходящий в вой.

Он перекрывает вопли соседских собак и они даже притихают от неожиданности.

— Ты чё базлаешь, сука! — взрывается Киргиз. — Ты бесогон в натуре! Я тебя урою нах! Ты сука нах!

Я размахиваюсь и со всей дури бью по забору, рядом с калиткой, возле того места, где сейчас находится голова Киргиза. Толстенная доска, в которую приходится удар, разлетается на куски. Эффектно. Наверное, треснувшая была. Руке трындец, но эмоционально мне становится намного легче, я как бы силушкой наполняюсь, драйв ловлю и становлюсь всемогущим, как Вий, которому, наконец-то, веки подняли. И Киргиз это считывает. Язык тела, мля, взгляд колдуна. Он осекается и даже челюсть забывает прикрыть.

— Собаку, — говорю я тихо, но очень, вот просто максимально и, можно даже сказать, охрененно убедительно.

Иногда я умею убеждать. Мне так кажется.