Джек Ричер, или Враг

Он подошел ближе. Это был начальник штаба в вечерней форме. Короткий синий китель, суженный в талии. Синие брюки с двумя золотыми полосами. Галстук-бабочка. Золотые запонки. Золотые галуны и шитье на рукавах и плечах. Он был весь покрыт золотыми знаками различия, значками и орденскими лентами. Седые волосы, рост пять футов и девять дюймов, вес сто восемьдесят фунтов. Средние показатели по всей армии.

Начальник штаба остановился в десяти футах от меня, я встал по стойке «смирно» и отдал ему честь. Чистый рефлекс. Как у католика при встрече с Папой. Он не стал салютовать в ответ, а лишь посмотрел на меня. Может быть, существовал протокол, запрещающий отдавать честь в вечерней форме. Или когда ты без головного убора в Пентагоне. Или он был плохо воспитан.

Он протянул мне руку для рукопожатия.

– Приношу свои извинения за опоздание. Хорошо, что вы меня дождались. Я был в Белом доме. На важном обеде с представителями иностранных держав.

– Давайте пройдем в мой кабинет, – предложил начальник штаба.

Он провел меня мимо часового, мы свернули налево и немного прошли вперед. Потом мы оказались в приемной, и я увидел женщину с запоминающимся голосом. Она выглядела так, как я и предполагал. Но при личной встрече ее голос звучал еще приятнее.

– Кофе, майор? – предложила она.

Кофе был уже приготовлен. Вероятно, она включила автомат в одиннадцать пятьдесят три, чтобы он был готов к двенадцати. Что ж, здесь все делается вовремя. Она дала мне блюдечко и чашку из прозрачного костяного фарфора, и я испугался, что раздавлю их, как яичную скорлупу. Она была в темном гражданском костюме, еще более строгом, чем военная форма.

– Сюда, – сказал начальник штаба и провел меня в свой кабинет.

Моя чашка слегка звякнула о блюдце. Кабинет оказался на удивление скромным. Такие же гранитные стены, как и во всем здании. И такой же стальной письменный стол, как в кабинете у патологоанатома в Форт-Бэрде.

– Садитесь, – предложил он. – Если вы не против, то постарайтесь побыстрее. Уже поздно.

Я молчал. Он смотрел на меня.

– Я получил ваше сообщение, – сказал он. – Получил и понял.

Я продолжал молчать. Он попытался разрядить напряжение.

– Парни из окружения Норьеги все еще гуляют на свободе, – сказал он. – Как вы полагаете почему?

– Тридцать тысяч квадратных миль, – ответил я. – Там есть где спрятаться.

– Мы сумеем их поймать?

– Несомненно, – сказал я. – Их обязательно кто-нибудь продаст.

– А вы циник, – заметил он.

– Что вы хотите мне сказать, майор?

Я сделал глоток кофе. Освещение было приглушенным. Я вдруг сообразил, что нахожусь внутри одного из самых охраняемых зданий, поздно ночью, лицом к лицу с самым могущественным военным страны. И я намерен выдвинуть очень серьезное обвинение.