Княжна Разумовская. Спасти Императора

— я не могла об этом не спросить.

Георгий кисло усмехнулся.

— Архангельское — прекрасное имение, зимой там невероятно красиво. Прокатимся как-нибудь на санях с тройкой вороных лошадей, что скажешь?

Он бодрился, как мог и умел.

— Я хочу что-то делать, — вырвалось у меня невольно.

Прежде я как-то особо не задумывалась, чем бы хотела заниматься я. Проблемы валились как снежный ком, постоянно что-то случалось, я куда-то бежала, за кем-то следила, переживала, ездила по допросам, притворялась другим человеком...

Георгий бросил на меня острый взгляд, но промолчал. Лишь приподнял брови, показывая, что слушает. А я вспомнила ту сцену в салоне Долли. Когда я осмелилась порассуждать о революции во Франции, и он меня жестко осек.

Теперь я понимала, что он сделал это во благо мне. Но из песни слов не выкинешь, и сказанное навсегда останется в моей памяти. Как и прочие поступки. Как и многое другое...

Почему-то озвучивать свои настоящие желания мне было страшно.

Я боялась в нем разочароваться. Что, если сейчас я скажу, чем действительно хотела бы заниматься, а он высмеет? Назовет это глупой блажью?.. Укажет на место женщины как матери и жены, и только?..

— Делать что-то большее, чем вести хозяйство, — как-то скомканно добавила я.

Все же озвучить свои истинные желания я пока опасалась.

— Например?..

— Например, благотворительность. Вдовы, сироты, оказавшиеся в трудном положении женщины.

Надо отдать ему должное: князь не изменился в лице. Но во взгляде у него мелькнуло недоверие. И сомнение

— Вернемся к этому разговору после, — поспешно сказала я прежде, чем он разнес бы мою идею в пух и прах.

— Хорошо, — он спокойно кивнул, и на душе у меня сделалось чуточку легче.

Оставшееся до вечера время пролетело быстро. Я и моргнуть не успела, как стемнело, и наступил час собираться и ехать на ужин с отцом. Я бы многое отдала, чтобы этого избежать, но к чему было откладывать неминуемое? Рано или поздно встреча все равно состоялась бы, и лучше рано, чем поздно.

Я стояла перед трюмо и разглаживала невидимые складки на сапфирово-синем подоле платья, как дверь в спальню скрипнула, и я услышала знакомые шаги.

— Варвара, — голос князя был низким, спокойным, но в нем прозвучала какая-то нотка, которая заставила меня обернуться.

Георгий стоял в дверях, высокий и уверенный; его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем обычно. Я ощутила, как его внимание словно обволакивает меня с головы до ног. В руках он держал небольшой резной ларец из чёрного дерева с серебряной инкрустацией.

— Вы готовы? — спросил он.

— Почти, — ответила я, приподнимая подол платья, чтобы сделать шаг ему навстречу.

Соня тем временем присела в книксене и молча выскользнула в коридор.