Княжна Разумовская. Спасти Императора

Кое-где из черных, непроницаемых окон-глазниц бил свет. Я огляделась: посреди улицы мы были с Соней совершенно одни. Ни единой живой души, кроме нас.

— Давайте вернемся, барышня, — умоляюще пропищала она, вцепившись мне в руку.

От страха у Сони зуб на зуб не попадал.

— Мы не можем, — сурово ответила я. — Идем, нужно найти извозчика.

Звонкий стук наших каблуков разрезал тяжелую, мрачную тишину. Соня пугалась и всхлипывала, страшась каждого звука. Мне тоже было страшно. Очень страшно. Так, как никогда прежде.

Но ничего иного, кроме как попытаться спасти жизнь князя Хованского, мне не оставалось.

Глава 20.Несколько жутких минут мы шли по улице в одиночестве, пока на перекрестке нам не улыбнулась удача и не попался припозднившийся извозчик. Рядом с нами остановился настоящий экипаж, а не простенькая двуколка, и на козлах сидел не «Ванька», а мужчина в стареньком, латанном, но сюртуке.

— Особняк князя Хованского, и побыстрее, — сказала я ему, и вместе с Соней мы забрались внутрь.

Вдвоем было не так страшно. Хотя порой глядя на дрожащую, съезжавшуюся служанку, я жалела, что взяла ее с собой.

Мы доехали благополучно, и уже через четверть часа я буквально ломилась в дверь роскошного, старинного особняка. Пришлось подождать, пока заспанный, всколоченный дворецкий ее откроет.

— Мне нужно поговорить с князем Хованским, — заявила я сразу с порога, пока мужчина преклонных лет смотрел на меня, словно на приведение.

Мы с ним уже встречались, когда жених привез меня в свой дом после наезда лошади, и потому дворецкий меня узнал. И удивился даже сильнее, чем если бы мы были не знакомы. Едва ли он ожидал увидеть на крыльце особняка в столь поздний час особу, причастную к дуэли.

В том, что о дуэли уже знала половина Москвы, я не сомневалась. Вторая половина узнает к утру, когда все будет кончено.

— Их Сиятельства нет дома, — дворецкий посторонился, пропуская нас в холл, и прикрыл дверь.

— Как нет?.. — пробормотала я растерянно.

Такого исхода я почему-то никак не ожидала. Была уверена, что застану князя в особняке!

— Игнат Никитич? — из глубины коридора раздался взволнованный женский голос, и спустя мгновение в холле появилась сестра князя Хованского, которую я видела на балу.

Елизавета Александровна куталась в шаль, наброшенную поверх длинной ночной рубашки. Увидев меня, она застыла на мгновение, и на щеках у нее вспыхнул гневный румянец.

— Вы?.. — прошептала она голосом, полным с трудом сдерживаемой ярости. — Что вы тут...

Я так устала. От своей новоприобретенной семьи, от бесконечных упреков, которых я не заслужила, от косых взглядов и недоверия. От нотаций Киры Кирилловны. От осуждения незнакомой девчонки, которая даже представить не могла в своей хорошенькой голове, в каком кошмарном сне я очутилась.