Её двойная тайна (СИ)

Сколько я так просидела не знаю. Доктора снуют туда-сюда, заходят и выходят из палат. А для меня время остановилось. Для меня остановилась жизнь.

За что она так со мной? Моя мама находится на грани жизни и смерти. Мои дети находятся в руках какой-то сумасшедшей. А моё сердце рвётся на лоскутья от боли и безысходности.

Остаётся только надеяться, что Рома сможет их вернуть, что он не предаст меня в очередной раз.

Поднимаю глаза и вижу в конце коридора Белинского. Увидев меня, он ускоряет шаг. Резко встаю и бегу ему навстречу.

— Где дети? Что с ними? Ты их вернул? — тут же засыпаю его вопросами.

— Всё хорошо, — Белинский берёт меня за руки. — Они у Максима, Элину арестовали.

— С ними всё в порядке? Она не причинила им вреда? — снова спрашиваю я.

— Всё хорошо, они даже ничего не поняли. Слава Богу, у неё хватило ума нанять им няню, женщина думала Элина их мать. Мариша, ты прости меня за те слова в парке. Я понимаю, что не должен был их тебе говорить, что так я причинил тебе много боли. Но я не мог по-другому. Мне нужно было, чтобы она поверила. Прости, — он прижал меня к себе, — у меня сердце разрывалось, когда ты закричала. Мне хотелось обнять тебя, защитить. Хорошо, что Макс был рядом и помог тебе. Единственное, что я смог, это перед уходом дать понять, что я их спасу.

— Я чуть не умерла, дети пропали, мама в больнице. Да ещё вновь твоё предательство! — честно призналась я. — Мне ещё никогда не было так больно, даже когда я узнала о твоих планах.

— Малыш, прости, — вновь виниться передо мной Роман.

Я на него очень зла, за этот спектакль. Но может, у него действительно не было другого выхода? Может, тогда нужно было действовать именно так? Я вижу, что сейчас он страдает и винит себя. Поэтому решаю его успокоить.

— Спасибо, что вернул их, — теперь его обнимаю уже я.

— Как Антонина Петровна, — интересуется он, когда мы садимся на кушетку возле палаты.

— Плохо, очень плохо, — честно признаюсь я.

В этот момент в палату мамы забегают несколько врачей во главе с той женщиной главврачом, а я слышу противный протяжный писк аппарата…

— Дефибриллятор! Разряд!.. Ещё! Разряд! — доносятся до меня страшные слова, но аппарат предательски продолжает непрерывно пищать. — Увеличиваем! Разряд!

— Мамочка, моя, живи, — тихо шепчу я, — живи, родная, живи!

— Разряд! Ещё! — не успокаиваются врачи.

— Мама, живи! — уже кричу я. — Слышишь, живи! Живи! — я пытаюсь вырваться от Ромы, чтобы быть ближе к ней. Чтобы она услышала, чтобы боролась, чтобы жила.

Тут писк аппарата затихает и наступает тишина. Предательски звенящая тишина. Сердце мамы не бьётся, врачи молчат, молчит и Рома. Из палаты один за другим выходят доктора, к нам подходит та самая главврач.