Эффект Грэхема

Она тоже пытается выровнять дыхание, но пока не слишком успешно.

– Какой средний возраст нынешней команды? Лет двадцать шесть? Двадцать шесть, Джи. У тебя впереди еще столько времени, ты успеешь.

– Но Олимпиада в феврале следующего года, – несчастным голосом возражает она. – Теперь придется ждать еще четыре года, и к тому моменту я буду старухой.

Я позволяю себе фыркнуть.

– Их нынешнему капитану тридцать два. Ты старухой не будешь, гарантирую. Слушай, может, на этой Олимпиаде ты и не выступишь, – соглашаюсь я, и она снова сдавленно всхлипывает. – Но ведь у сборной страны и других важных игр много. Чемпионат мира проводится каждый год. Есть Кубок четырех наций. Может, на следующий год у Фэрли появится свободное место. А может, через год.

– А может, я никогда не попаду в команду.

Она снова начинает плакать, и, хотя я не желаю делать еще больнее, мы обещали друг другу всегда говорить честно.

– Может, и никогда не попадешь, – тихо соглашаюсь я.

Джиджи откидывается назад, издав нечто среднее между смешком и всхлипом.

– У тебя ужасно выходит.

– Может, ты вообще никогда не попадешь в команду, – повторяю я. – Это не меняет того, что прямо сейчас ты – лучшая в женском студенческом хоккее. Фэрли сам так сказал. Он не смотрит на статистику, потому что, если бы он судил по ней, ты сразу бы попала в команду.

– Так почему же у меня нет других качеств, которые ему нужны? Чего, черт возьми, мне не хватает?

– У тебя есть все. Абсолютно. Ты идеальна – такая, какая есть. Даже со всеми недостатками, включая, например, острую потребность всегда быть лучшей. И ужасный вкус в музыке.

В ответ она смеется – сквозь слезы, но уже что-то.

– Джи, никто не любит поражения. Но я уверен, что это не поражение, а просто очередной момент из твоей жизни.

– Момент из жизни, – тихо повторяет Джиджи.

– Да. Прямо сейчас удача тебе не улыбнулась, но все нормально, потому что я здесь, и я помогу тебе встать на ноги.

– Всегда? – шепчет она, уставившись на меня серыми глазами.

Слезы Джиджи постепенно высыхают, дыхание выравнивается. Она обвивает мои плечи руками и прижимается лицом к моей шее.

И мужская, и женская команды выходят в финал регионального этапа. Впервые за последние десять лет обе программы Брайара сыграют в апреле в «Замороженной четверке».

До игры осталось две недели, и в этом году нам повезло: «Замороженная четверка» пройдет в Бостоне. У женщин соревнования за неделю до наших, и вот Джиджи, до этого спокойно лежавшая в моей постели, вдруг поворачивается и спрашивает:

– Не хочешь поехать со мной в Вегас?

– Это предложение руки и сердца? – вежливо уточняю я.

– Нет, это предложение поехать со мной в Вегас и посмотреть, как мы сыграем. Там будут мои родители. И мой брат тоже.

– Вот здорово. Жду не дождусь встречи с ними.