Эффект Грэхема

Она легонько толкает меня.

– Да ладно. Они стали гораздо лучше к тебе относиться.

На самом деле Ханна Грэхем умудрилась стать мне практически лучшим другом. Джиджи вечно подкалывает меня насчет того, как часто мы с ее мамой переписываемся. Началось это еще на зимних каникулах, и сначала я делал вид, что мне от этого неловко. Отмахивался. Говорил, как странно, что Ханна все пытается связаться со мной.

Это, конечно, пустые слова. Каждый раз, когда ее мать проверяет, все ли у меня в порядке, в душе разливается тепло, и это совершенно незнакомое мне ощущение.

Так что несколько дней спустя мы с Джиджи садимся в самолет. Поскольку у меня есть свободное время и мы оба хорошо учимся, мы решаем пропустить один учебный день и поехать пораньше, как настоящие туристы. Она никогда не была в Вегасе.

– Господи, какое жуткое освещение. Мне огни в глаза бьют, зачем столько света? Сейчас же середина дня! Я будто на космический корабль попала. – Она мрачно косится на золотой фонтан, стреляющий водой на десять футов в высоту, будто он лично оскорбил ее. – И ничего веселого в этом нет. Я не настолько расточительна.

Посмеиваясь, беру ее за руку.

– Вообще-то такое и не по мне тоже, – наши взгляды встречаются. Я облизываю губы. – Ну что, вернемся в отель? – тяну я.

Остаток вечера мы трахаемся. Я делаю ей куни в просторной душевой кабине, мучаю ее минут сорок, все оттягивая оргазм. Она в благодарность отсасывает мне прямо у окна высотой от пола до потолка. Меня даже не волнует, что кто угодно может увидеть мою голую задницу, что кто-то, возможно, снимает нас и потом разместит видео в сети. Меня волнует только жар ее рта, влажный язык, шелковые губы, скользящие вдоль моего ствола.

После мы лежим в постели, и я глажу ее по волосам. Потом беру пульт и начинаю переключать каналы, пока не дохожу до TSBN. Они проводят обратный отсчет десяти величайших хоккеистов всех времен. На первом месте – отец Джиджи.

Едва его лицо появляется на экране, меня пробирает смех.

– С нетерпением жду завтрашней встречи. Уверен, он будет просто душкой.

– И мне тебя совершенно не жаль. Теперь ты знаешь, каково это – находиться рядом с колючим придурком, который совершенно не хочет с тобой разговаривать.

– Я был не так плох.

– Ты был гораздо хуже. Ты общался исключительно жестами, в основном – пожимая плечами. Меня это с ума сводило, дурак.

– Еще раз меня так назовешь, и вместо разговоров снова перейду на жесты.

– Не-а. Все, плотину прорвало. Обратно ничего не вернешь, детка.

Тут она права. Не верну.

Я выключаю телевизор и ложусь на бок, приподнявшись на локте. Кусаю губы, глядя на нее сверху вниз.

– Мне больше никто не нужен, ты ведь знаешь?

Джиджи удивленно моргает.

– С чего вдруг такие признания?

– Не знаю.