Экспертиза любви

— Ну, может, и не обязательно, что это был Ленин отец. Что, он в городе один-единственный профессор?

— А мне кажется, что это он.

Петр Сергеевич в задумчивости допил свой чай. Как бы там ни было, рассказ ему не понравился.

— Отчего же он умер?

— Вот этого не скажу. Если хотите, завтра схожу в гистологию. Попрошу девок посмотреть архив. У них архивы за пятнадцать лет хранятся. Только бы фамилии совпадали.

— Ну если не забудете, сходите, — пробормотал Рябинкин.

— Схожу. Мне самой интересно. Но не с самого утра, — Людмила Васильевна засыпала в тазик с яблоками сахар, размешала, накрыла сверху чистой тряпкой, чтобы муха случайная на залетела. — Пора по домам. Надо выспаться. А то, я чувствую, завтра у нас с утра будет сумасшедший дом.

Вот тогда-то Петр Сергеевич взял с соседнего стула свой мотоциклетный шлем и ушел в свой кабинет.

Однако следующее утро в Бюро было совсем не похоже на утро в сумасшедшем доме. Ибо по утрам в сумасшедшем доме, кто не знает, бывает очень спокойно. Больные сидят по палатам и ждут, когда их позовут на беседы к врачам. Тем, кому было плохо ночью, к утру уже спят. Тем, кому ночью было хорошо, — то есть те, кто выспались на снотворных, сидят как огурчики и молчат, вспоминают сны. И вообще в настоящем сумасшедшем доме никогда не слышно ни криков, ни ругани. Психиатры почти все разговаривают тихими, вкрадчивыми голосами, больные стараются не разговаривать вообще. Бюро же судебно-медицинской экспертизы было с утра больше похоже на азиатский базар — разнообразностью лиц и разноголосицей. К девяти часам утра туда одновременно подтянулись две группы студентов, поголовно разочарованных тем, что единственный месяц каникул пролетел слишком быстро, и поэтому раздраженных и недовольных, как потревоженный улей. Родственники девушки, три месяца назад выбросившейся из окна, подавленные и встревоженные происшествием на эксгумации, ждали повторной экспертизы. С ними приехал рассерженный следователь прокуратуры, которому вовсе не улыбалось расхлебывать еще и историю с кражей трупа. Володя Мурашов приволок с утра пораньше на опознание какого-то подозрительного усатого человека. Родственники утонувшего, доставленного Витей Извековым для вскрытия на учебном занятии, подъехали уже к восьми часам за заключением о смерти и тоже были весьма недовольны задержкой из-за каких-то там студентов. Короче, в небольшой приемной на первом этаже был полный аншлаг. Над столом, за которым выдавались справки о смерти, Извеков от скуки ночью вывесил объявление, отпечатанное черными буквами в траурной рамке на листе А4. «Умереть — это вам не ишака купить». Он когда-то услышал что-то похожее от Соболевского, но запомнил только конец предложения.