Экспертиза любви

Они под его взглядом немного подобрались и постарались сделать заинтересованные лица. Лена чуть не фыркнула от смеха — так это все было узнаваемо!

— Ребята, мы не смогли сегодня начать вовремя секционное занятие, — сказал серьезно Рябинкин. — Я извиняюсь за это, но потеряли мы двадцать минут не по своей воле. Вы сами видели, что из-за эксгумации нам не смогли вовремя подготовить стол. Но теперь проблема в том, что мне надо ехать читать лекцию вашему же курсу, но другому потоку.

— Ну и хорошо! — вдруг сказал кто-то из парней, спрятавшийся под хирургической маской. — Поезжайте, мы вас отпускаем.

— Спасибо, — иронически поклонился Петр Сергеевич. — И я этим воспользуюсь. Но только после того, как покажу вам, как вскрывается основная пазуха черепа. После этого вас оставлю. Итоги сегодняшней секции подведет с вами Елена Николаевна.

— Но как же… — У Лены глаза стали как блюдца.

— Другого выхода нет. Как-нибудь подведешь.

Лена больше не смогла вымолвить ни слова.

Петр Сергеевич опять посмотрел на нее, вздохнул и теперь уже обратился к студентам:

— Внимание! Есть среди вас будущие отоларингологи? — Студенты молчали. — А нейрохирурги?

— Мы еще не знаем, — выступил тот же самый парень в маске.

— Тогда думайте все! — Петр Сергеевич взял в руки долото и молоточек. — Нам надо вскрыть основную пазуху черепа. Вы же понимаете, что для вскрытия пазух вовсе не обязательно портить человеку лицо? Кто помнит хирургический доступ к ней?

Все подавленно молчали, и лишь одна девушка тихо предположила:

— Уже хорошо, — заметил Рябинкин.

— Хорошо, что не через прямую кишку. — Парень в маске решил, что он может острить.

— Ну-ка, кто смелый, помогите мне подержать голову, — попросил Петя. — Да не мою! Голову объекта исследования.

Но студенты, как по команде, отпрянули от стола. Стрелка настенных часов неумолимо дрогнула и перепрыгнула вперед еще на минуту. Петр Сергеевич взглянул на Лену. Уговаривать студентов в такой ситуации — дохлый номер. Делать было нечего. Лена быстро подошла к лабораторному столу и достала из большой коробки прекрасные импортные перчатки. Хорошо обсыпанные тальком, они сами облекли ее руки. Потом встала на место, сделала глубокий вдох, задержала дыхание… и с двух сторон ладонями крепко обхватила голову трупа. Все у нее внутри задрожало от ужаса. Захотелось бросить эту голову и убежать. Убежать далеко, чтобы никогда больше не видеть отвратительной секционной…

Нет, так нельзя. Это не труп, не дохлятина, не мерзость, уговаривала она себя. Это — объект исследования, это — человеческий материал! Она должна держать эту голову. Ощущать под пальцами затылочные бугры, хрящи ушных раковин, чувствовать тяжелую мертвую прохладу в своих руках. Это нужно для Рябинкина, для студентов и для нее.