Экспертиза любви

И еще надо же учитывать артефакты! Эксперт вырезал нам для исследования вот этот конкретный кусочек — в нем столько-то лейкоцитов. А возьми он ножом чуть левее или правее — там может быть их в три раза больше. Или меньше!

— Артефакты, мать вашу, слова-то какие знаете… Умные стали больно, — поводил в таких случаях шеей Хачмамедов. — Следователь с меня не артефакты, а факты спрашивает! А благодаря тому, что вы не можете конкретно ответить на конкретно поставленные вопросы, от правосудия уходит виновный!

— Или на свободу отпускают невиновного, Володенька! — встраивалась в разговор Белла Львовна. — Нет, милый мой, наша формулировка самая правильная: «несколько часов», и точка.

— Ну, вот и сидите тогда без премии! — заканчивал этот разговор Хачмамедов. — Менты за вашу нерешительность вам премии никогда и не дают.

— Лучше без премии, Вова, но с чистой совестью, — выдыхала дым ему в лицо Белла Львовна и томно прикрывала миндалевидные глаза. Хачмамедов злился, орал, пыхтел, хлопал дверями, но добиться другого ответа ни разу так и не смог.

— …Вы считаете, парень лежал на земле несколько часов, Белла Львовна… — Саша Попов открыл заключение на нужной странице. — Но ведь за это время у него могли развиться изменения, характерные для травматического шока?

— Деточка, — Белла Львовна снова взяла свою недокуренную сигарету с края пепельницы, и Саша опять дал ей прикурить, — микроскопические изменения при травматическом шоке отличаются от оных при холодовой травме, как свекла от морковки. Или вы думаете, что я никогда не варила борщ?

— Не сомневаюсь, что варили, Белла Львовна. И не сомневаюсь, что борщ был — пальчики оближешь. — При этих словах Беллочка на секунду приоткрыла веки и с интересом взглянула на Сашу. Тот от ее короткого взгляда вдруг покраснел, понял, что Беллочка сразу определила, что он просто-напросто грубо прогнулся. — Ну, вот встаньте на мое место — смерть от переохлаждения на убийство не тянет.

— Дорогой мой, пускай не тянет. — Белла Львовна выпустила кольцами дым в потолок. — Это дело не ваше и не мое. Мы не можем брать на себя функцию высших сфер. Я надеюсь, вы понимаете, Сашенька, что я не имею в виду органы правосудия. Этот неизвестный нам с вами человек… — Она постучала скрюченным пальчиком по стеклышку препарата, и стук ее розового ноготка напомнил Саше стук клюва синички по деревянной морозной доске кормушки, которая висела у них в общем с мамой доме на кухне за окном, когда он еще был маленьким. — Этот неизвестный человек все-таки умер от длительного действия низкой температуры. У него, попросту говоря, остановилось сердце — и за это я могу ручаться головой, ногами, всем, чем угодно, даже самой моей дорогой вещью — вот этой палкой с набалдашником.