Экспертиза любви

Лена сделала несколько шагов в центр комнаты. Силуэт Соболевского неясным пятном вырисовывался за столом.

Вдруг что-то грохнуло, посыпалось вниз с металлическим звуком.

Лена ойкнула, испугавшись, замерла.

— Это часы. Чугунные часы Вячеслава Дмитриевича. — Голос Игоря был сух, вполне обыден. Только очень тих.

— Я их, наверное, разбила… Как неудобно. Можно включить свет?

Лена снова вернулась к двери, стала шарить пальцами по стене. Безуспешно. Вдруг комната озарилась светом настольной лампы.

— Не пачкай руки о штукатурку.

Она старалась не смотреть в его сторону. Присела на корточки перед упавшими часами.

— К счастью, всего на две половинки. — Лена всмотрелась внимательнее. — Нет, они не разбились! Просто развалились по шву. — Она взяла половинки в руки. Поднялась. — Красивые… Это что, чугун?

— Чугун. Сам механизм-то цел?

— А где он? — Лена заглянула под стол, выудила круглый корпус часов.

— Циферблат, кажется, цел. — Она поднесла механизм к уху. — Только они не идут. Сломала… — Она бессильно опустила руки.

— Они и не шли. — Соболевский тоже не смотрел в ее сторону. Просто по звукам угадывал, что она делает. — Это очень старые часы. Из танка.

— Как из танка? С войны? — Лена была до смерти рада, что он хоть что-то ей говорит. Пускай хоть любую ерунду.

— Такие часы стояли в «Т-34». После войны, когда танки уже не нужно было ремонтировать в огромном количестве, все склады оказались забиты такими часами. Их ведь заменяли при ремонте, если, скажем, танк выходил из строя. А когда оказалось, что часы некуда девать, — под них специально стали делать чугунные литые корпуса. На разные сюжеты. Это вот — «Хозяйка Медной горы».

— Ты так много знаешь…

— Это Вячеслав Дмитрич мне рассказал. Ты с ним скоро познакомишься. Он на днях выйдет из отпуска.

Лена пыталась сложить вместе две половинки корпуса.

— Здесь, наверное, выпал шуруп. Или болт, я не знаю. Вот, дырка свободная. С той и с другой стороны…

Соболевский вдруг встал и подошел к столу Саши Попова. Провел ладонью по зачехленной поверхности его ноутбука и сказал:

— Что я теперь ему скажу? — Он постоял, развернулся лицом к Лене и спросил не ее, а себя, обращаясь к ней: — Ну, как я должен теперь перед ним оправдаться? И смогу ли я перед ним когда-нибудь оправдаться?

Лена положила половинки на стол и подошла к Игорю, положила руку ему на плечо, заглянула в глаза.

— Знаешь, я думаю, что ты должен просто ему сказать, что когда-то ты очень любил его мать. Мне кажется, что это правда.

Соболевский отошел, постоял, повернувшись к ней спиной, и медленно сказал:

— Какая ты все-таки еще маленькая девочка… — Он усмехнулся, как вздрогнул. Снова сел за свой стол.