Елена Троянская

Краем глаза я увидела, как Парис слегка подвинул к себе мой кубок — тот самый, свадебный подарок Менелая, — и медленно отпил из него, приложив свои губы к тому месту, которого касались мои. Я застыла в полной неподвижности, от ужаса только переводила глаза с одного лица на другое.

— Мы незамедлительно возвращаемся в Трою, — объявил Эней: он все видел. — Корабль ожидает нас в Гитионе.

— Разве не в Микенах? — спросил Менелай. — Я думал, вы высадились в Микенах.

— Это так, мы высадились в Микенах, — заговорил Парис. — Но наши люди обошли Пелопоннес и бросили якорь в Гитионе: он ближе.

Теперь нам не нужно возвращаться в Микены.

— Я тоже отплываю из Гитиона, — сказал Менелай. — Да, мне уже пора. Простите, но должен покинуть вас.

Он выждал ровно девять дней и ни часом дольше. Его пунктуальность вдруг вызвала у меня досаду.

Он осушил прощальный кубок, сказал несколько слов и показал жестом, что все должны вместе с ним встать из-за стола.

Я обернулась, чтобы сказать официальные слова прощания Парису, и увидела, как он одними губами беззвучно прошептал: «Священная змея».

Я прикрыла глаза в знак того, что поняла его. Он назначил мне свидание у алтаря, где обитала священная змея, хранительница нашего дома.

Я царственным шагом вышла из зала вслед за Менелаем и направилась за ним в его покои, чтобы попрощаться. Он шел так быстро, что я отстала.

Я, напротив, шла очень медленно. Во дворце было тихо, ни единого звука.

Я вошла в его комнату, неожиданно темную, хотя в дальнем углу горели одна или две масляные лампы. Из смежной комнаты донесся тихий шепот. Я замерла на пороге, стараясь не выдать своего присутствия, и прислушалась, я понимала, что там происходит, просто хотела получить еще одно подтверждение утреннему открытию и еще одно доказательство правильности собственного решения.

Голоса затихли — говорившие прервались для поцелуя, для ласк. Обычный разговор не обрывается на полуслове — только разговор влюбленных.

Потом шепот возобновился.

— Я так не хочу отпускать тебя… Открытое море… Береги себя… Ты принес жертвы Посейдону? — говорил женский голос, который я слышала у водопада.

— Нет, это ты береги себя! Ты носишь моего сына…

Я заглянула в дверной проем и увидела их: Менелая и эту женщину, ту самую рабыню, которая подарила ему шкатулку.

Я вошла в комнату. Я ничего не сказала, только резко опустила тяжелую штору за спиной, и этот звук заставил их вздрогнуть. Два испуганных лица обратились ко мне. Менелай оттолкнул женщину — было ли у нее имя? — от себя. У него вид был испуганный, у нее — недовольный.

— Елена! Это совсем не то, что ты думаешь! — выпалил он.