Елена Троянская

 — Чтобы по приезде в Трою всех поразить своим мастерством!

Хотя с той минуты, когда я покинула ложе любви, прошло совсем немного времени, Афродита снова вдохнула в меня желание. Богиня сделала меня ненасытной, как огонь. Огонь пробегал под моей кожей при виде Париса. Я мечтала вновь остаться с ним наедине и шепнула ему об этом.

Он растерянно обвел глазами корабль с его большим экипажем. Это был мужской мир, в котором нет места для нежностей и даже уединиться негде.

— Я пошутил, Елена. Мы должны набраться терпения, пока не сойдем на берег. На корабле у нас есть только маленький уголок для сна, здесь невозможно укрыться от посторонних глаз.

Он кивнул в сторону гребцов, налегавших на весла, и сжал мое плечо.

— Елена, — прошептал он, — нужно подождать…

— Опять подождать… Я всю жизнь только и делала, что ждала.

— Будем надеяться, время пролетит быстро. Хотя ожидание — самая утонченная из пыток.

По мере удаления от Кранаи море становилось все более бурным. Очертания острова, поросшего деревьями, таяли в кильватере. Порывы ветра усилились, и гребцам пришлось напрячься: корабль накренился. В открытом море, куда ни посмотри, все берега казались равноудаленными.

На горизонте справа, слева, впереди — узкие полоски суши. Чайки сопровождали нас: то кружили над кораблем, то ныряли, и ветер относил вдаль их крики.

— Опустить парус! — приказал капитан на закате. — С наступлением темноты лучше замедлить ход. К тому же не хотелось бы оказаться в районе Малеи ночью. Там нужна особая бдительность и хорошая видимость.

Дрожа, я укрылась в защищенном от ветра уголке в кормовой части корабля. Парис принес мне обед. Провизии на корабле было в достатке, но еду не разогревали, ели холодной, быстро и без церемоний, а чтоб не застревала в горле, запивали вином.

Я сделала большой глоток, уперлась затылком в обшивку корабля и засмеялась. Вообразить себе, что во время плавания мы сможем уединиться и предаваться любовным утехам! Какая глупость с моей стороны! Как мало знала я жизнь, даже не представляла, что такое морское путешествие. Сколько еще мне предстоит узнать!

Парис принес одеяла, чтобы я могла завернуться и подложить под голову. Он нянчился со мной, как я с Гермионой. Здесь он был старшим и более знающим.

Если возраст измеряется жизненным опытом, то он прожил на свете дольше, чем я, ибо пережил больше.

— Закрой глаза, поспи, — сказал Парис и поцеловал меня в веки. — А я покараулю. Конечно, я не думаю, что мы повстречаем пиратов. Просто не хочу спать.

Бедный Парис! Голос выдавал, как сильно он устал — ведь прошлой ночью толком поспать нам не удалось.

Я сжала его руку и попыталась заснуть, несмотря на то что палуба подо мной ходила ходуном. Казалось, я вишу в гамаке, который раскачивает рука великана.