Елена Троянская

 — Я требую, чтобы ее перестали оскорблять!

Его слова услышали люди на площади и с жадным любопытством подошли поближе.

— Ты требуешь? Может, высечешь меня кнутом, как поступал с коровами, когда был пастухом?

— Прекратите! — приказал обоим Приам. — Пройдемте во дворец, площадь не место для разговоров.

— Вы приглашаете меня войти во дворец? — спросила я, не трогаясь с места.

Я знала: приглашение переступить порог означает, что меня признали — точнее, признали наш брак.

Гекуба приподняла бровь.

— Она все-таки умеет говорить! Уже лучше. Да, конечно, проходи во дворец!

Гекуба взмахнула рукой, приглашая нас.

Переступив мраморный порог царского дворца, я стала троянкой.

Во дворце было темно и прохладно. На мгновение мне показалось, что я снова очутилась в гроте Афродиты. Это впечатление усиливал легкий аромат роз, витавший в воздухе. Я заметила дымок, вившийся над курильницей, и поняла, откуда исходит аромат. Я не в волшебной пещере, а во дворце правителя самого богатого города мира, и на меня взирает не богиня любви, а его жена, настроенная весьма недоброжелательно.

А теперь, сын мой, мы можем поговорить, — произнес Приам.

— Да, ты прав, — сказала Гекуба, встав рядом с Приамом.

Она едва доходила ему до плеча. Ее интонация не располагала к беседе, ни дружеской, ни деловой.

Парис указал в сторону подушек, разложенных между колоннами:

— Разве мы не присядем?

— Всему свое время, — резко ответила Гекуба, продолжая стоять.

Возможно, она считает, что первой слово держать должна я? Я огляделась в надежде, не избавит ли меня кто-нибудь от этой миссии. Но все стояли с непроницаемыми лицами и плотно сжатыми губами. Я собрала в кулак мужество и обратилась к Афродите с просьбой вложить в мои уста нужные слова.

— Законы крови — священные законы, — осторожно начала я, ибо не знала, насколько священными они считаются у троянцев. — В наших жилах течет общая кровь. По моему отцу Тиндарею мы родственники. У Атланта было две дочери, их потомками являются Лакедемон, предок спартанцев, и Дардан, основатель Трои.

— Не столь уж мы близкие родственники, — возразил Приам. — И какое значение имеет это родство, если твой отец — не Тиндарей?

Мои глаза привыкли к полумраку, и я стала различать лицо Приама.

Оно не выражало никаких чувств, и приязни тоже. И все же я понимала, что нравлюсь ему. Я слишком хорошо знала этот взгляд.

— Великий царь, я не смею говорить о своем отце, — ответила я и склонила голову в знак покорности.

— Зато я смею, — вмешалась Гекуба. — Тиндарей не имеет к ней никакого отношения. Посмотрите, от нее же исходит сияние. В зале стало светлее.

Похоже, это вызывало у нее досаду.

— Но мы с вами, почтенная царица, состоим в родстве, которое отрицать невозможно, — повернулась я к Гекубе.