Елена Троянская

На одном из столиков у стены она хранила любимые драгоценности: там стояли несколько чаш и шкатулок из золота, между ними были разложены длинные бронзовые булавки, украшенные камнями. С краю лежало материнское зеркало с ручкой из слоновой кости, как всегда перевернутое. У меня возникло желание схватить его и как следует рассмотреть себя.

Она заметила, куда направлен мой взгляд, и покачала головой.

— Я знаю, о чем ты думаешь. Ты хочешь увидеть себя — этот интерес так естествен для нас. В тот день, когда ты обручишься и мы будем знать, что ты в безопасности, ты сможешь посмотреться в зеркало. А пока… пока у меня есть для тебя кое-что другое.

Она открыла продолговатую коробку и извлекла из нее, как мне показалось, переливающееся облачко. Но оно было прикреплено к золотому обручу. Мать покачала им туда-сюда: облако затанцевало в воздухе, солнечные лучи заиграли на нем, крошечные радуги загорались и гасли. Мать надела обруч мне на голову.

— Пора тебе иметь нормальное покрывало.

Все расплылось у меня перед глазами. Я сдернула его.

— Не буду носить! Какой смысл? Во дворце все меня знают в лицо, а больше здесь никого не бывает. Не буду носить!

Я теребила ткань в руках, растягивала ее, пытаясь порвать, но, несмотря на все мои усилия, паутинка не поддавалась — вот что значит превосходная работа, будь же она неладна!

— Как ты смеешь? — возмутилась мать и выхватила покрывало из моих рук. — Этой ткани цены нет. Оно сделано специально по моему заказу, а золотой обруч дороже отменного кубка!

— А я не хочу больше прятаться под покрывалом! Не хочу и не буду. Со мной что-то не в порядке? Я уродина? Ты обманываешь меня, что я красивая! На самом деле я, наверное, чудовище, если должна прятать свое лицо! Вот почему ты не разрешаешь мне смотреться в зеркало! А я все равно посмотрюсь!

И не успела она опомниться, я схватила зеркало с ее столика, отбежала за колонны и на мгновение в полированной бронзовой поверхности увидела свое лицо, освещенное солнцем. Точнее, фрагменты лица: мелькнули глаза в опушении густых черных ресниц, губы, щеки. Меня поразили блеск зеленовато-карих глаз и яркость румянца, но это мелькнуло лишь на миг — мать настигла меня и выхватила зеркало. Она стояла рядом. Я думала, она ударит меня, но этого не случилось. В ту минуту мне пришло в голову, что она боится меня, но позже я поняла, что она боялась причинить мне боль. Она совладала с собой и сказала:

— Нет, ты не чудовище. Хотя порой ведешь себя как чудовище.

Она рассмеялась, и ужасная минута минула.

— Разрешаю тебе не носить покрывало во дворце. Но обещай, что никогда не покинешь дворец без сопровождения стражников и твоей наставницы. А выходя из дворца, ты будешь покрывать лицо.