Елена Троянская

Исходила так же явно, как запах от белых цветов. Что я сделала, чтобы навлечь на себя такую ненависть богини?

Наступило время покинуть храм, но я не смела повернуться спиной к богине, дабы не прогневить ее еще больше. Если людям не дозволено показывать спину земным царям, то как же это потерпят боги? Однако могла ли я не последовать за Приамом и Гекубой в их торжественном шествии к выходу? Парис взял мою руку в свою, тепло его ладони оказало спасительное действие, и в тот же момент я ощутила, что недовольство богини усилилось. Я не столько видела, сколько чувствовала за спиной Геланора, который сгорал от нетерпения поскорее уехать, оставив меня одну с троянцами.

К нашему возвращению большой внутренний двор дворца — не тот, в который выходили покои царских детей, а другой — был превращен в пиршественную залу. Перед новым алтарем стоял бык, спокойно ожидая, когда его принесут в жертву. Рога украшены цветами, голова гордо поднята. Жрецы стояли рядом, костры для жарки мяса уже были разведены. Животное смотрело на огонь, который скоро коснется его туши, совершенно безмятежно.

Так человек, ничего не подозревая, гуляет на поляне, где ему предстоит расстаться с жизнью, и беззаботно рвет цветы.

— Елена, вот мой старший сын, Гектор.

Приам указал на темноволосого мужчину.

— А это, Гектор, избранница твоего брата.

— Отец, почему ты представляешь его так скромно? — вмешался Парис. — То, что он старший, — не самое важное. Почему ты не воскликнешь «Вот моя гордость, отрада моей старости, сила и слава Трои!»?..

— Старший сын Приама — этого вполне достаточно, — перебил Гектор.

У него оказался приятный голос: не слишком грубый, но и не слишком вкрадчивый. И то и другое портит привлекательного мужчину. В лице Гектора я не уловила сходства ни с Приамом, ни с Гекубой, ни с Парисом.

— Добро пожаловать в Трою! — сказал он мне. — Мне кажется, богиня признала тебя троянкой.

Это было вежливое, но преждевременное предположение.

— Благодарю за добрые слова.

Чем долее смотрела я на него, тем привлекательнее он мне казался. В нем не было никаких недостатков, ничего оскорбляющего зрение.

Даже уши имели идеальную форму, словно вырезанные по образцу.

— Ты глаз от него не можешь оторвать! — пробурчал Парис. — Подпала под его чары, как все в Трое.

Он правда обиделся или дразнил меня?

— Брат, но богоподобным называют тебя! — улыбнулся Гектор.

Улыбка преобразила его лицо, из привлекательного сделав неотразимым.

— А еще златокудрым Парисом! — Гектор рассмеялся, но по-доброму.

— Но мужчины не пойдут за мной.

— Да, за тобой ходят только женщины.