Елена Троянская

Геланор, который теперь, как тень, присутствовал всегда и везде, негромко вступил в разговор:

— Как может такое войско существовать в открытом поле, на вражеской территории? Каждый день необходимо накормить четыре тысячи человек, а где они возьмут пищу? Ведь не у ваших союзников и соседей.

— Они могут ограбить наших союзников. Сначала захватят их, а потом двинутся на нас, — ответил Гектор. — Мы должны принять меры, чтобы лишить их такой возможности.

— Нужно укрепить силы союзников. И сделать это уже сейчас, пока враг не пришел.

— Кто-то должен отправиться к ним и заручиться их поддержкой, — сказал Приам и кивнул Гектору.

 — И все-таки я бы отправил послов на Запад. Всегда лучше разрешить спор словами, чем мечами.

— Агамемнон терпеть не может вести разговоры, — вздохнула я. — Сколько я его знаю, он с вожделением поглядывает на свой склад оружия. Он начал запасаться оружием еще тогда, когда не видел никакого повода воспользоваться им. А теперь поводом стану я. Это причиняет мне огромное горе.

Я смотрела на людей, которые стали мне дороги. Слова не передавали всей глубины моих чувств — печали и чувства вины, которые я испытывала, став поводом для нападения на троянцев моего зятя и его ретивых воинов, оснащенных всем тем оружием, которому он давно мечтал найти применение.

Сейчас Агамемнон нацеливается на Геллеспонт, на богатый торговый город по ту сторону моря, на изобилие товаров и изделий, которые стекаются каждый год в Троянскую долину. До Микен добиралось мало купцов, Агамемнону доставалось немного, поэтому он задумал промышлять разбоем. Он хочет нападать и грабить на чужой земле, чтобы удовлетворить жадность и тщеславие. И чтобы отправиться за море и высадиться под стенами Трои, он поднимет, как эгиду, честь Елены.

Мужчины отправилась в разные стороны по городам — союзникам Трои, а женщины собирались в своих покоях и жались ближе друг к другу. Дни становились короче, купцы разъехались, долина стояла пустая в ожидании зимы, когда Скамандр и Симоид, выйдя из берегов, превратят ее в топкое болото.

Сначала я колебалась, принимать ли участие в этих собраниях, но выяснилось, что в девичьем кружке меня встречают приветливо. Симпатия Андромахи подействовала на остальных.

Как Гектор главенствовал среди мужчин, так его жена главенствовала среди женщин. Она относилась ко мне как к подруге, и ни одна из участниц женского кружка не смела себя вести иначе. Однако искреннее, теплое расположение я чувствовала только со стороны Андромахи.

— Елена, тебе нужен хороший ткацкий станок, — сказала Андромаха, когда мы собрались однажды в большом зале ее дворца.

В западное окно виднелся мой собственный дворец, выраставший по соседству, тень от него падала на пол. Ему предстояло стать еще выше.