Елена Троянская

Разве не я привез Елену Спартанскую в Трою? Не будь этого, вам не угрожала бы армия греков. Но порой мы вынуждены смириться перед волей богов, даже если она кажется нам темной или неправильной. На меня пал выбор богов, для того чтобы привести механизм истории в движение, и я никак не мог уклониться от этой участи. Я никогда не рассказывал об этом — не было необходимости. Это напоминало сон. Зевс приказал мне разрешить спор трех богинь — двух своих дочерей и жены. Я ничем этого не заслужил. Возможно, он выбрал меня по чистой случайности. Я пытался отказаться, но тщетно.

Пробовали ли вы когда-либо перечить богам? Это невозможно, говорю вам!

Все молча смотрели на Париса, иногда переглядываясь, как бы спрашивая друг друга: «Он сошел с ума?»

Парис прочистил горло и продолжил рассказ:

— Три богини — жена Зевса Гера, его дочери Афина и Афродита — явились мне на горе Ида и потребовали, чтобы я выбрал одну из них.

— Я должен был выбрать прекраснейшую из них.

— О чем тут спорить? Ни Гера, ни Афина не славятся красотой, хотя, конечно, боги все прекрасны, — заметил Антенор.

— Ты повторяешь мою ошибку, — ответил Парис.

 — Я всегда думал, что бог или человек гордится своими достоинствами и скрывает свои слабости. Разве может быть абсолютное совершенство?

— Сынок, может, перейдешь к делу? — спросил Приам.

— Я думал, это никого не касается, кроме трех богинь и меня. Теперь я вижу, что ошибался. Когда имеешь дело с богами, это касается всех. Кроме того, богини не желали признавать свои слабости. Воинственная Афина, которой нет равных в ведении справедливой войны, хотела, чтобы ее признали красивейшей. Так же и другие богини.

Поэтому они решили подкупить меня. Меня, смертного, которого могли смести с лица земли мановением пальца! В результате я выбрал Афродиту. Теперь Гера и Афина прогневались на меня, а вместе со мной за выбор бедного Париса, похоже, должны расплачиваться все троянцы.

— О бедный сын мой! Какая тяжесть обрушилась на тебя! Но все равно я пока не понимаю, каким образом эти события привели к нынешнему затруднительному положению.

— Гера и Афина пребывают в гневе. Они не делают различия между мной и троянцами. Они жаждут мести.

— А что же Афродита? — спросил Антенор.

— Увы, на войне от нее не много проку, — пожал плечами Парис.

Всех охватило волнение. Никто даже не обратил внимания на то, что Парис не объяснил, как именно Афродита соединила нас с ним. Никто не спросил и о том, что сулили ему богини, пытаясь подкупить.

— Мы находимся в этом положении по воле богов. Они всему причиной. Я был только орудием в их руках, — закончил свою речь Парис.

— Тогда мы должны попытаться исправить положение, — заговорил Эсак, который до сих пор молчал.