Елена Троянская

— Не смей надевать! Даже не прикасайся к нему! Оно может быть отравлено. Или проклято.

Медленно я опустила украшение обратно. Предположение было неприятно, но нужно соблюдать осторожность.

— Что именно он сказал, когда передавал брошь? — спросила я Антенора.

Антенор пригладил серебристо-седые волосы.

— Он сказал сдавленным голосом: «А это Елене, моей жене, чтобы она узнала цену своей любви».

— Тем более нельзя надевать его! — сказал Парис. — Менелай пытается вернуть тебя тайно, с помощью этой… этой штуки.

Эта брошка в маленькой шкатулке выглядела такой крошечной по сравнению с несметными богатствами Трои, что я растрогалась, но взяла себя в руки.

— Как он? — спросила я Антенора. — Как он выглядел?

Это меня волновало гораздо больше, чем подарок.

— Измученным и изнуренным, — ответил Антенор, словно желая сказать «Его сердце разбито». — Он все время смотрел на дверь, ожидая тебя. Когда ты не появилась, а посыльные сообщили, что нигде не могут тебя найти, он сломался.

— Что значит «сломался»? — потребовал уточнить Парис.

— Он на глазах становился меньше ростом. Скоро он был не выше Одиссея.

Эти слова причиняли мне боль. Снова взыграла ненависть к злодею, который запер меня в колодце.

— Я должна с ним поговорить! — вырвалось у меня. — Я все объясню… Я пойду к нему в лагерь…

— Ни в коем случае! — крикнули одновременно Парис с Антенором.

— Время для разговоров миновало. Даже если Менелай захватит тебя и уплывет с тобой в Грецию, остальные греки не последуют за ним. Они останутся здесь и будут атаковать Трою. Не зря же они проделали такой долгий путь. Прости, моя госпожа, я не думаю сейчас, что они сделали это ради тебя.

Менелай будет вполне удовлетворен твоим возвращением, остальные же — нет. На эту экспедицию истрачено слишком много денег. Греки хотят их возместить.

— Лучше бы они убирались прочь. Все равно от нас ничего не получат! — возмутился Парис.

— Забери украшение, — попросил Антенор. — Я не хочу, чтобы оно оставалось у меня в доме.

Несмотря на опасения Париса, я подчинилась.

Время шло, было по-прежнему спокойно. Огромная Троянская долина оставалась безлюдной. Можно было подумать, что ничего не происходит, и пойти туда погулять, побегать на просторе, как раньше.

Но побережье неузнаваемо изменилась: чистую береговую линию, где песок граничил с водой, закрыли темные ряды кораблей.

Прошло еще какое-то время, наступила середина лета — и в долине стали появляться греки, разбивать лагерь. Сначала их отряды состояли из нескольких человек, и Приам посылал своих людей, чтобы разогнать их, но греков становилось все больше и больше, и скоро они расположились полукругом у северной стены Трои, которая выходила на Геллеспонт.