Елена Троянская

 — Вот он, главный предводитель вражеской армии, во всей красе!

Толпа, довольная, дико захохотала.

Когда мы вернулись к себе во дворец и остались одни, я заплакала. Мои братья, мои любимые братья мертвы… Почему? Отчего? Погибли бок о бок, в бою? Или умерли порознь, от болезни?

— Может, это неправда, — сказал Парис, без объяснений поняв, почему я плачу. — Агамемнон лжец, мы это знаем. Он сказал это, чтобы причинить тебе боль.

— Но ведь про матушку — правда.

— Он мог смешать правду с ложью. Ведь он даже собственную дочь заманил на смерть ложью о свадьбе с Ахиллом.

— А про Гермиону он сказал правду? Будто ее отправили в Микены. Или солгал?

— Твоя сестра любит ее, и, может, для нее лучше находиться рядом с женщиной, которая не будет хулить тебя, — ответил Парис. — Елена, ты дорого заплатила за свой отъезд со мной. Скажи, ты изменила бы свое решение, если б знала то, что знаешь сейчас?

Он привлек меня к себе легко, словно перышко. Я и чувствовала себя беспомощной, как перышко.

— Нет. Если бы я сейчас снова оказалась в Спарте той лунной ночью во внутреннем дворе дворца, когда Эней пошел запрягать колесницу, то я бы не сказала: «Поезжайте без меня.

Я остаюсь». Нет. Я бы сказала еще решительнее: «Скорее же едем, скорее!»

— Наша дорога была трудной и опасной с самого начала. Как оказалось, за нами сразу пустились в погоню.

— На Кранах мне показалось, будто мы в безопасности.

Сейчас эти воспоминания грели душу. Но к ним сразу примешался холодок — словно Трою окутывал коварный туман.

— Мы и сейчас в безопасности, — успокоил меня Парис.

Я не сказала ему, что Гектор считает иначе. Не смогла.

Ночью я не могла уснуть: все время представляла себе Кастора с Полидевком.

Я потихоньку встала с кровати. Лежа рядом с крепко спящим человеком, чувствуешь особо остро, что сон тебя покинул.

Я бродила по залам и оказалась рядом со своим праздно стоявшим ткацким станком. И тут вдруг я поняла, что именно хочу выткать на нем. Я покажу обе стороны моей жизни, соединю их, включив в одну картину. До этой встречи с Агамемноном я думала, что простилась со своим прошлым и оно больше не является частью моей жизни. Но тут я осознала, что навсегда останусь Еленой Спартанской.

Она никуда не исчезла. Она существует наряду с Еленой Троянской. И только приняв ее и предоставив ей убежище в своем настоящем, я могу спасти ее.

Я увлеченно рисовала в своем воображении будущую картину. По окоему я вытку серо-голубой нитью Еврот, затем последует более яркая голубая полоса — это море, которое отделяет Спарту от Трои, а в центре поднимется белая крепость Трои. Вверху будут реять Персефона и Афродита, две богини, которые ведут меня по жизненному пути.

Только бы не забыть.