Елена Троянская

Я смотрела, как с настила, оказавшегося коротким, свисают его бедные ноги. Эти ноги когда-то так быстро бежали по улицам города: Троил хотел первым приветствовать Париса.

После смерти Троила прошло два дня. Эти дни он лежал на ритуальном ложе, окруженный плакальщицами, которые пели похоронные гимны. Они принимали участие и в похоронной процессии, только уже молчали. Они исполнили свою роль. Теперь оплакивать Троила предстояло нам, тем, кто любил его, и не в строгом соответствии с ритуалом, а так, как подскажет сердце.

Жертвенных животных — овец и собак — закололи рядом с костром.

Их тела разложили у его основания, из ран вытекала кровь. Затем по кругу передали корзину, и каждый положил в нее прядь заранее отрезанных волос для сожжения на костре вместе с покойным. Затем вокруг костра расставили кувшины с медом и маслом. Я от себя принесла кое-что в дар огню и в знак покаяния.

Приам, высокий, закутанный в плащ, подошел к костру. Он откинул капюшон, и показавшееся в тот момент солнце осветило его испещренное морщинами лицо. Как разительно отличалось оно от юного, гладкого лица Троила. Смерть разборчива: забирает прекраснейших.

— Я взываю ко всем богам об отмщении этой беззаконной смерти, — заговорил Приам. — Я молю повелителя и повелительницу подземного царства ласково принять моего сына. Будьте добры к нему, боги подземного царства. Он так любил… так любил солнце…

Голос Приама прервался, он быстро взял горящий факел, воткнул его в погребальный костер и поджег его.

Гекуба взяла его за руку, он подошел к ней. И так они стояли рядом, обнявшись, и смотрели, как с треском разгорается пламя. Костер занялся быстро, жаркие языки пламени вздымались высоко, закрывая солнце.

— Сейчас его душа расстается с телом, — прошептал Парис со слезами. — Но он этого совсем не хотел! Его светлой душе было так хорошо в его прекрасном теле!

Костер будет гореть весь день и всю ночь. На следующее утро мы придем и зальем последние угольки вином. Когда зола остынет, кости соберут и положат в урну, а урну захоронят в священной гробнице. В обычное время в честь покойного устраивают погребальные игры. Но время было далеко не обычное.

Когда мы возвращались в город, чтобы провести день в молчании и уединении, я заметила на корсаже своего платья красные пятна, блестящие и влажные.

Я коснулась пятна пальцем, и на нем остался след, похожий на кровь. Я лизнула палец — на языке появился соленый металлический привкус крови. Как я могла порезаться? И тут вспомнила — брошь! Я же надела камень, подаренный мне Менелаем, ибо намеревалась бросить его в погребальный костер Троила — в знак того, что я отрекаюсь от греков и от их черного дела. Мне хотелось избавиться от этого подарка.