Елена Троянская

Листья и яркие полевые цветы, собранные с риском для жизни на полях за городскими стенами, казались естественной данью памяти юноши, который расстался с жизнью из любви к этим полям.

Приам встречал нас. Огонь в очаге не разводили, но в воздухе пахло миртом, ароматом смерти. Рядом с Приамом прямо и неподвижно стояла Гекуба, она казалась такой же безжизненной, как деревянная статуя Афины Паллады в храме.

Все царские дети пришли на пир. Пришли и знатные троянцы. Приам пригласил всех за длинный стол, где гостям предстояло занять места согласно положению. Сам Приам занял не почетное место во главе стола, а встал сбоку от него.

— Я прошу моего сына Троила присоединиться к нам! — сказал Приам, и его всегда уверенный голос ослабел. — Сын мой, покинь поля асфоделей. Выйди из царства теней, где правит Аид и куда ты пришел совсем недавно. Мы ждем тебя.

Приам указал на пустующее место во главе стола.

Возникло ощущение, будто в зал вошла потусторонняя тень. Приам закрыл глаза, воздел руки и произнес:

— Моя любимая семья и почтенные троянцы! Я, Троил, приглашаю вас быть гостями на моем пиру!

Молча мы расселись по местам.

Рабы внесли блюда с жареным мясом козленка, амфоры с вином и водой, чтобы разбавлять вино. На поминальном блюде лежали фрукты, орехи и печеные корни асфоделей. После пира мы отнесем его на могилу.

Постепенно приступили к речам, сначала сдержанным.

— Память о Троиле будет жить вечно! — сказал Антенор, который сидел недалеко от меня.

Его голос звучал спокойно, как всегда.

— Троил стал бы величайшим воином под стать Гектору! — сказал Пантид, суетливый советник, который разбирался только в одном вопросе — строительстве крепостных ворот.

— Троилу не было бы равных! — сказал Антимах, улыбаясь, и поднял кубок.

— Честь и слава Троилу! — крикнул Деифоб и опорожнил кубок с вином, похоже уже не первый.

— Нельзя говорить о Троиле дурно, — шепнул Парис мне. — Он присутствует здесь, поэтому его нужно хвалить.

Внезапно Парис встал, оглядел присутствующих и сказал:

— Вы говорите о будущем Троила, о том, кем бы он стал со временем. Как будто он был недостаточно хорош. А я хочу сказать о том, каким он был. В свои юные годы он был прекрасным человеком, мой младший брат, и я так любил его.

Парис сел, по его щекам катились слезы.

— Это правда, — раздался высокий голос Гекубы. — Нет нужды воображать, каким бы он стал. Мне было вполне достаточно того, каким он был: мой мальчик, который нес свет и радость. И если бы боги пощадили его, мне больше ничего не надо было бы от него…

Но боги не пощадили, не пощадили! — хотелось мне крикнуть. Они никого не щадят.

Внесли последнее блюдо: фиги и гранаты, лакомства из наших ограниченных запасов.

Приам снова встал, поднял гранат.

— Гранат — священный плод.