Елена Троянская

Готовиться к разлуке, к концу собственной жизни — это подобно ночному кошмару. Я должна покинуть Париса, если хочу, чтобы он остался жив. И Приама, и Гектора, и мою единственную подругу — Андромаху. И Геланора с Эвадной тоже. Я сидела перечисляла их, и мне было грустно оттого, что вряд ли найдется среди троянцев человек, которого хоть немного опечалит мое исчезновение, а ведь я жила с ними.

Приняв решение, я отложила его выполнение на тридцать дней, чтобы удостовериться в его правильности. Такие поступки не совершаются под влиянием минутного порыва.

В течение следующих тридцати дней я смотрела на город другими глазами, словно издалека, словно уже простившись с ним.

Я слышала, как члены совета мечут громы и молнии, обсуждая набеги греков, я видела, как в тесноте и отчаянии живут беженцы под стенами города, я вдыхала дым пожарищ, который доносило ветром. Тщетно искала я знака, который сказал бы мне, что нужно остаться. И на каждом шагу я встречала подтверждения тому, что всем будет лучше, если я исчезну и война прекратится.

А Парис? Да, сейчас он чувствует себя лучше, меньше скорбит о Троиле, но выдержит ли он еще одну потерю, если кого-либо из близких убьют? А новые смерти непременно последуют.

Парис и сам может оказаться в числе погибших. Итак, чтобы спасти ему жизнь, я должна уйти.

На душе было странное чувство: я хранила свой замысел в тайне и ходила среди живых как призрак, но никто не догадывался, что я призрак. Я наслаждалась теми часами, которые проводила у очага, разговаривая с Гектором и Андромахой, я радовалась вниманию старого Приама, которое он щедро расточал мне, ибо я знала: скоро этому придет конец.

Что касается Париса, то я смогла простить ему все: и мрачность, и холодность, и переменчивость по отношению ко мне.

Это ничтожные пятна на его солнечной сущности. Они возникли по моей вине, и они исчезнут, если я уйду. Он станет прежним Парисом. Только я этого уже не увижу.

Рассказывают, что Ифигения в последнюю минуту перестала бороться и отдала свою жизнь за то, чтобы греки могли отплыть в Трою. Теперь настал мой черед — я должна спасти троянцев от этих самых греков.

Парис ни о чем не подозревал. Я сама удивилась, не испытав при этом радости, как успешно могу притворяться. Первые дни мысль о разлуке с Троей заставляла мое сердце кровоточить, но постепенно оно закалилось.

Я прочувствовала, как мало значит мое личное горе по сравнению с общим, которое наступит, если я останусь. Последние сомнения рассеялись.

Когда уйти и как? Городские стены охраняются даже ночью. Переходы между башнями находятся под наблюдением часовых. Только в редкие безлунные ночи фланги крепости окутаны тьмой, но тем внимательнее прислушиваются часовые к малейшему шороху. Любого, кто карабкается по стене, сразу обнаружат.