Елена Троянская

Кто победит, тот возьмет и жену, и ее достояние. Войска заключат мир, заклав священные жертвы. Троянцы останутся в Трое, а греки вернутся в Аргос, в Ахею, в прочие свои земли.

— Елена, ты звала меня, — тихо сказала она.

Я увидела изгиб стройной шеи, блеск ясных глаз и поняла, что это не Эвадна. Афродита любит дурачить нас, полагая, что люди глупы и слепы.

— Да, звала, — ответила я, притворяясь, будто не узнала ее. — Сегодня я чувствую себя такой же слепой, как ты. Мне бы хотелось в подробностях видеть все, что произойдет в долине, и слышать тоже.

— Поскольку мои глаза отказались служить мне, я научилась видеть другим зрением, — ответила она голосом, который я бы не отличила от голоса Эвадны.

 — Закрой глаза как можно плотнее, пока не увидишь вращающееся разноцветное колесо, затем снова открой. Сосредоточься на том, что хочешь увидеть, и ты увидишь это.

Я старательно исполнила все указания, по-прежнему не признаваясь, чтобы позабавить богиню, что узнала ее. Когда я снова открыла глаза, у меня было такое ощущение, что я стою внизу, в долине, рядом с мужчинами. Я даже видела, как в холодном недвижном воздухе из лошадиных ноздрей выходят струйки пара.

Приам спустился с колесницы и подошел к Агамемнону. Они стояли чуть в стороне: в утреннем свете их тени были почти одной длины, только тень Агамемнона — вдвое шире. Глашатаи принесли жертвенных ягнят, смешали вино в ярко блестевшей чаше, на руки царям полили воду. Белой шерсти ягненок предназначался для Солнца, черной шерсти ягненок — для Земли. Третьего ягненка принесли греки — для Зевса. Агамемнон срезал волосы с овечьих голов, глашатаи тотчас раздали их полководцам обеих сторон. Затем Агамемнон, воздев руки, стал громко молиться — как ненавидела я этот голос! Он возгласил:

— Зевс всемогущий, на Иде царящий, славнейший, великий! Солнце, ты все с высоты своей видишь и слышишь! Вы, о Земля и Потоки, а также подземные боги! Вы караете мертвых за их вероломные клятвы.

Всех вас призываю в свидетели, вы наши верные клятвы блюдите! Если убьет Парис Менелая, пусть он Еленой тогда и ее достояньем владеет. Мы ж на своих кораблях мореходных домой возвратимся. Если ж в бою Менелай одолеет Париса, троянцы должны нам Елену вернуть и богатства, и дань уплатить в размере таком, чтобы память о том в поколеньях грядущих осталась! Если станется так, что погибнет Парис, а Приам и Приамовы дети не пожелают дани хорошей платить, буду еще воевать, добиваясь военной награды.

Как ни странно, Приам согласился. Неужели же он не понимал, что никакой размер дани не удовлетворит Агамемнона и он просто хочет оставить за собой право грабить Трою? А что касается достояния Спарты, которое я увезла с собой, то это и вовсе ложь.

— Не надо, не соглашайся! — крикнула я Приаму, но он меня не услышал.