Елена Троянская

Вдруг губительный ремень лопнул, Парис вскочил на ноги, а в руках Менелая остался пустой шлем. Изумленно посмотрев на него, Менелай бросил его, завертев, друзьям и снова устремился к Парису. В следующий миг ясное солнце, освещавшее долину, затянулось тучами, густой туман окутал землю, и оба соперника исчезли из виду.

Нас, зрителей, тоже окутал туман. Я не могла видеть даже Приама, рядом с которым сидела. Зато я услышала мягкий, тихий голос своей спутницы:

— Ступай во дворец. Парис тебя ждет в брачном покое на тонко обточенном ложе, блистает своей красотой. Поспеши к нему.

Не в силах стерпеть такую насмешку, я, смертная, отважилась дать отпор ей, бессмертной, которая продолжала дразнить меня.

— Нет! Я своими глазами видела, как Менелай победил Париса. Зачем ты мучаешь меня? Хочешь посмеяться, когда я войду в пустую спальню?

Прежде чем она ответила, меня сковал ледяной ужас.

— Дерзкая! Ты меня не гневи. А то я тебя покину, стану тебя ненавидеть, как сильно доныне любила! Как ты смеешь оплакивать свою долю, когда я помогаю тебе? Вот когда помогать перестану — тогда и лей слезы! А теперь делай, что тебе говорят. Ступай во дворец, к Парису на брачное ложе.

Я оставила общество у стены и пошла во дворец. Из-за тумана никто ничего не заметил.

Ноги мои налились свинцом, и я с трудом одолела подъем до дворца. Я не верила, что Парис ждет меня там. Он остался лежать на поле брани и отныне живет только в моей памяти. Никакое чудо не поможет перекинуть мост через разделившую нас пропасть — ни в этой жизни, ни в той. Так и будем мы с ним бродить в темноте подземного царства, где холодная вода сочится меж камней и немые беспамятные тени скользят мимо друг друга.

Возле дворца не было ни души: все горожане собрались у стены.

Двери дворца были широко распахнуты: странно, обычно они плотно закрыты. Во дворце я не обнаружила ни стражи, ни слуг, которые обычно наполняли его. Звук моих шагов гулко разносился по коридорам. Туман рассеялся, и снова ярко светило солнце, заглядывая в окна. Я поднималась по лестнице в тишине, которую ничто не нарушало. На последней ступени я помедлила: мне не хотелось переступать порог спальни. Я оглянулась: позади никого. «Эвадна» исчезла, как и следовало ожидать.

Я взялась за массивную ручку двери, распахнула ее.

Комнату наполнял яркий свет, который в первый момент ослеплял. Послышался легкий шорох. Я посмотрела на кровать: Парис лежал обнаженный, распростершись, словно фавн на цветущем берегу реки. Он удивленно сел, прикрываясь простыней и моргая, как внезапно разбуженный от глубокого сна человек.

Как он здесь оказался? Где его доспехи? Почему он спит? Я смотрела на него, ничего не понимая, не в силах вымолвить ни слова.

— Елена! — позвал он без этой ужасной, ненавистной мне холодности в голосе.