Елена Троянская

 — Возьми покрывало, которое шире других и пышней и дороже тебе между всеми, и положи на колени прекрасноволосой Афине. Дай ей обет — принести ей двенадцать годовалых телиц, незнакомых с ярмом, если она пожалеет наш город, и жен, и младенцев.

На рассвете Гекуба с покрывалом драгоценной сидонийской работы из царской сокровищницы торжественно прошествовала к храму во главе процессии: за ней шли царевны, далее — жены и дочери полководцев и старейшин. Меня не пригласили участвовать в церемонии. Мое присутствие сочли неуместным, мой вид удручал благородных троянок. Я смотрела сверху, из окна своей комнаты, как на пороге храма встречает их жрица Феана.

В тот же день мы с Парисом отправились в Нижний город проведать раненых, которые лежали рядами, страдая в ожидании помощи. Вокруг них хлопотало множество женщин, и у каждого ряда стоял горшок с мазью, которую приготовил Геланор. Энея, как знатного воина, не было среди них. Но здесь лежали те, кто принял на себя основную силу удара.

— Дела идут хорошо, — сказал Геланор. — Надо только сократить перерывы между сражениями.

— Ты так говоришь, потому что тебе не терпится опробовать свои снаряды, начиненные насекомыми, — ответила я.

— Должен признаться, мне удалось их усовершенствовать. К тому же на крайний случай можно воспользоваться зараженной одеждой из храма Аполлона.

Парис смотрел на страдающих, стенающих мужчин.

— Завтра в это же время мы выступаем, — сказал он. — Гектор нас поведет.

Я поднялась на сторожевую башню и оттуда смотрела, как уходят воины. Странно, но я нашла башню пустой: то ли лучники заступают на пост только во время боя, когда существует угроза прорыва, то ли я попала на смену караула.

Внизу собиралось войско. Все ждали Гектора. Вдруг кто-то вошел на башню. Я не видела кто — заметила краем глаза лишь шлем с конской гривой и гребнем. Я отступила в угол и тут увидела, что воин не один: с ним женщина, а у нее на руках младенец, которого она протянула мужчине. Ребенок отшатнулся и заплакал, тогда мужчина снял шлем и положил на землю.

— Тише, тише, — успокаивал он ребенка, и я узнала голос Гектора.

— Его пугает гребень с конским хвостом. Ему страшно, — послышался голос Андромахи. — Страшно, когда отец — воин. Гектор, не покидай нас!

Андромаха сжала руку мужа.

Всегда четкий профиль Гектора дрогнул.

— Женщина, о чем ты говоришь? — В его голосе, обычно глубоком и размеренном, звучало печальное недоумение.

— Ты все, что есть у меня. Нет ни отца, ни милой матери, ни братьев. Всех умертвил звероподобный Ахилл. Теперь для меня ты и отец, и мать дорогая, ты мой единственный брат и любимый супруг. А потеряв тебя, мне лучше в землю сойти. Сжалься над нами сегодня, останься на башне, чтобы не оставить сына сиротой, а меня — вдовой.