Елена Троянская

 — Значит, мы не будем делать никаких предложений грекам. Что ж, мой друг…

— Разве я твой друг? Если так, то я рада. В таком случае нас можно считать старыми друзьями. Насколько я могу судить, ты некогда посещал Спарту и знаком с моими родителями.

— Увы, только с матушкой. — Он развел руками. — Твой батюшка отсутствовал в ту пору: воевал с Фиестом. Но твоя очаровательная матушка радушно встретила меня. Она показала мне дворец: чудесный дворец, который возвышается над долиной, над извилистым Евротом. Помнится, мы…

— Не сомневаюсь, что вы приятно провели время, — перебила я.

Не то чтобы он нахмурился — его воспитанность не допускала подобного выражения чувств, — но легчайшая тень пробежала по его лицу, и он продолжил:

— Прежде всего мы отправились на прогулку вдоль Еврота, который тогда сильно разлился из-за таяния снегов. Прекрасная река! Там водятся необыкновенные лебеди: гигантские и величавые, каких я больше нигде не видел. Один из них даже напал на нас! О, прости, Елена… Может, мои воспоминания неуместны? У него были несказанной красоты перья: ослепительно белые. — Антенор встал и достал резную шкатулку.

И он положил мне на ладонь перо, от которого исходило сияние. Его белизна за долгие годы нимало не поблекла. Точно такое хранилось в шкатулке у матери. Так в память о ком мать хранила перо — о лебеде или о человеке, вместе с которым любовалась лебедем? Кто же на самом деле мой отец?

Время текло неравномерно: то стремительно летело, то, когда казалось, что вот-вот произойдет решающая битва или возникнет новая инициатива, оно вдруг замирало, становилось неподвижным.

Хотя эта неподвижность была кажущейся: ход времени не останавливался. Впрочем, может ли природа служить тут надежным свидетельством? А если рост деревьев подчиняется не естественным законам, а воле богов, которые управляют не только нами, людьми, но и сменой времен года? Могу ли я, посмотрев на дерево, сказать: раз добавилось годовое кольцо — значит, прошел год? Иногда казалось, что греки стоят под Троей целую вечность, иногда — что появились вчера. Времена года сменяли друг друга, не принося изменений: греки ждали, и ждали, и ждали.

Однажды холодной ясной ночью Геланор пришел во дворец. Половинка луны лила печальный свет на истоптанную равнину, отделявшую цитадель от лагеря греков. Все было неподвижно, только вдали поблескивал о море. Волны всегда захватывают любой свет, чтобы отразить его.

— Мы с Гектором готовим лазутчика. Он показывает большие успехи, Гектор доволен, — сказал Геланор. — Его имя Долон — ненастоящее, конечно. Да и кто знает настоящее? Он уже вполне готов к отправке в лагерь греков.