Елена Троянская

Троил, Гектор, простые воины. На Париса у троянцев не хватило слез. И не могли они избавиться от мысли, что Парис и был причиной всех этих смертей: если бы не он, Троя жила бы и процветала.

Наверное, они были правы. Я предпочла бы оказаться на месте Париса, но неумолимый Зевс не позволил.

От имени братьев речь держал Деифоб. Он был краток — похвалил Париса, обращаясь к богам. Приам сказал, что лучше бы ему досталась стрела, настигшая Париса. Гекуба рыдала.

Подожгли поленницу. Животных в жертву не приносили — ни лошадей, ни овец, ни собак. Парису это пришлось бы не по душе, и я настояла.

Языки пламени взметнулись, лизнули Париса. Я вздрогнула, представив, какую боль причиняет ему огонь. «Он не чувствует больше боли», — убеждала я себя, но сама не верила этому. Боль — это то, что мы обречены испытывать всегда, даже после смерти. Огонь охватил его, я отвернулась и пошла прочь, не в силах смотреть на это. Но запах догнал меня, запах, который свидетельствовал, что огонь пожирает не дрова, а другую пищу.

Вдруг у меня за спиной раздались крики:

— Остановите ее! Держите! Держите!

Я не сразу оглянулась, а когда оглянулась, то увидела Энону, которая подбегала к костру; ее одежды развевались.

— Прости меня! Прости! — крикнула она и бросилась в костер.

Пламя взметнулось и поглотило ее. Считается, что нимфа не может умереть. Видимо, может, если очень захочет.

— Женщина бросилась в костер! — крикнул стражник.

— Не женщина, а нимфа, — ответила я. — Так она захотела. Ее спасти нельзя, она рассыпалась на первоэлементы.

Я была поражена этим проявлением любви и не понимала, что помешало мне поступить так же.

Я посмотрела на Приама и Гекубу, ожидая утешения, но они отвернулись.

Я осталась одна.

Когда я вернулась в нашу — теперь мою — спальню, я нашла ее чисто убранной, без всяких следов болезни, залитой солнцем. Только в углу лежали пыльные доспехи Париса.

Завтра, когда костер остынет, белые кости Париса соберут в золотую урну, захоронят в семейной усыпальнице, а потом объявят погребальные игры. Затем все снова вернутся к заботам военного времени, к войне, которая не сулит ничего хорошего троянцам.

А я? Я не знала, как мне жить дальше. Впереди было пусто, как в этой комнате.

Остаток дня я бродила по своим покоям, полуслепая от слез, которые вдруг хлынули потоком.

Слуги приносили подносы с едой, но я отсылала их обратно. Я никого не принимала. Время от времени я ложилась на кровать, потому что голова кружилась и комната шла ходуном. Потом вставала и сосредоточенно занималась бессмысленными делами: сортировала клубки шерсти по размеру и раскладывала по разным корзинам. То вдруг высыпала свои украшения на стол, в один ряд клала браслеты, в другой — ожерелья, в третий — серьги, а потом все сгребала в шкатулку, как прежде.