Елена Троянская

Если в доме есть дети, они могли спрятаться от огня под кровать или под стол. Я повторила:

— Отзовитесь! Здесь нельзя больше оставаться.

Послышался слабый шорох, потом он прекратился. Может, крысы или собака?

— Дети! — отчаянно крикнула я. — Отзовитесь! Я хочу вас спасти.

Снова шорох, потом тишина. В этот миг часть крыши передо мной обвалилась, подняв облако пыли. Обрадовавшись тому, что путь в дом открыт, в дыру заглянуло пламя. В его свете я увидела на полу возле стола человеческую фигуру. Это был мужчина. Он лежал вывернув ноги. Муж той женщины? В руке он все еще сжимал бутылку вина. Под столом метались какие-то тени.

— Кто там? — позвала я и сделала несколько шагов вперед. Идти дальше я опасалась: дом в любой момент мог рухнуть.

Раздался писк, потом скрип половиц, и из-под стола выбрались двое малышей: мальчики, девочки, я не могла разобрать.

— Матушка, матушка! — закричали они и прижались к моим ногам.

— Она на улице, — сказала я. — Нам тоже нужно идти. Есть тут еще кто-нибудь?

— Нет, — всхлипывали они. — Никого.

Я взяла их за руки и потащила к двери, они семенили за мной. Вдруг раздался грохот, и стена рухнула; посыпались камни, и мы упали. Я отпустила детей. Лежа под обломками, я все же могла дышать. Детей не было видно. Я набрала полную грудь воздуха и позвала их. О себе я не думала. И тут вновь почувствовала прикосновение к своему плечу.

— Афродита? — спросила я, подумав, что богиня пришла исполнить свое обещание — спасти меня.

— Менелай, — был ответ.

Я повернула голову: передо мной, как колонна, возвышался Менелай. Я боялась его пуще огня!

— Вот ты где! — сказал он. — Наконец-то я тебя нашел. Случайно заметил, как ты вошла сюда. — Он потянул меня за руки. — Крепко ты застряла.

Он опустился на колени и стал подкапывать плиту, прижавшую меня. Сдвинув ее, он помог мне выбраться.

— Если бы не я, ты сдохла бы тут, как собака, — заметил он.

— Лучше бы я, чем дети, — ответила я.

Я могла думать только о двух малышах, которые были так близки к спасению и погибли в последний момент.

— Для них лучше смерть, чем жизнь в неволе.

Для меня тоже, подумала я.

— Нужно спешить, — сказал он, сжав мою руку, и повел за собой.

Едва мы выбрались наружу, дом рухнул, взметнув облако пыли и огня.

— Вперед, к кораблям, — скомандовал он, не выпуская меня.

Я заметила, что по его руке течет кровь: он поранился, освобождая меня из-под завала.

Пока я спасала детей, а потом Менелай спасал меня, пожар охватил весь город. Дома превратились в погребальные костры, пожиравшие горожан заживо. Многие так и лежали в забытьи на своих кроватях, опьяненные вином. Запах паленой человеческой плоти, знакомый всем по погребальной церемонии и который ни с чем не спутаешь, наполнял воздух.

Менелай толкал меня в спину широкой, как лопата, ладонью.