Елена Троянская

Значит, все троянские мужчины приговорены к смерти: если они не погибнут в огне, то будут заколоты. В свете дня ужасная картина открылась в полном объеме. Равнина была сплошь покрыта грудами человеческих тел: даже не верилось, что в Трое жило столько народу. Насколько хватало взгляда — повсюду изуродованные, неподвижные тела. Все эти люди, еще вчера живые, остались бы жить, если бы деревянного коня не втащили в город. Ни одно поле не видало урожая столь богатого. Между телами людей виднелись трупы лошадей — тех самых, знаменитых троянских лошадей. Греки перебили их, понимая, что не смогут увезти с собой. Сады были вырублены, словно деревья тоже являлись заклятыми врагами. Ничего не осталось от богатств Трои.

На берег стали возвращаться из города греки, нагруженные трофеями. Они пели, весело смеялись. С песнями они складывали награбленное в кучу, которая росла на моих глазах. Мечи, копья, доспехи, ткани, лиры, инкрустированные столики, посуда, бальзамы и благовония — все, что осталось от Трои, лежало тут. Может, и моя тканая картина тут? Ее середина так и осталась незаконченной. Теперь я могла бы заткать ее красными и черными нитями.

Может, и доспехи Гектора здесь? Нет, столь ценный трофей, подобно золоту и драгоценным камням, должен достаться Агамемнону. А доспехи Париса, его шлем? Если они не расплавились в огне, наверное, лежат в этой куче.

Другая группа воинов собралась вокруг большого насыпного холма, они клали на него приношения. Наверное, это могила Ахилла, где он похоронен вместе с Патроклом. Его доблестные соотечественники рассказывают ему о победе над Троей и делятся добычей.

Под ярким солнцем воды Геллеспонта переливались, чистые и прозрачные, устремлялись в море.

Я мучилась, сидя на цепи. Я даже не могла прикрыть глаза рукой, а солнце било прямо в лицо. Вокруг меня стали собираться солдаты, они переговаривались, показывали пальцами.

Я узнала колени Менелая: он подошел и встал, широко расставив ноги, уперев руки в бедра. Мне не хотелось видеть его лицо, поэтому я упорно смотрела на его колени.

— Ну как, довольно с тебя? Теперь ты будешь вести себя смирно?

Даже вид его коленей стал мне невыносим. Я закрыла глаза.

— Отведите ее в шатер! — рявкнул он.

Я почувствовала, как меня освобождают от цепей. Я встала на ноги, голова кружилась. Меня развернули и повели к шатру.

Он был полон рыдающих женщин. Среди них не было ни одной старой — только молодые и здоровые, которые могут пригодиться новому хозяину в спальне или на кухне, а возможно, и там и там. Некоторые сидели и смотрели в пол, другие беспрерывно ходили. Вряд ли они видели что-либо перед собой застывшими, неподвижными глазами.

В углу, отдельно от остальных, расположились троянские царевны в соответствии со своим высоким положением.