Елена Троянская

Я поняла, почему он ходит с трудом: часть бедренной мышцы у него отсутствовала. Он больше никогда не сможет бегать.

— Смотришь? Смотри-смотри, — усмехнулся он. — Вот что сделали твои троянцы. Изувечили меня. Теперь я калека.

— Ты не калека… — возразила я: он ведь может двигаться, а если не так, как в молодости, то это не самая большая беда.

— Ты не все видела! — перебил он меня, его голос вскипел от бешенства. — Смотри дальше!

Он схватил меня за руку, рывком притянул к себе и приподнял нижнюю рубаху.

— Вот что твой Парис сделал со мной!

— Мне очень жаль, — сказала я совершенно искренне.

Убийство, уничтожение, кровь, развалины Трои. Я сыта по горло страданиями и местью. Моя ненависть к Менелаю не воскресит ни Париса, ни троянских детей — они больше никогда не будут играть на улицах Трои. Мне было искренне жаль Менелая.

— Поздновато ты пожалела меня, — сказал он. — А ты не догадывалась, почему я не прикасаюсь к тебе? После стольких лет я мог бы воспользоваться супружескими правами.

— Ты говорил про Кассандру, что она осквернена. Я полагала, что ты и меня считаешь нечистой, — ответила я, менее всего желая его разубеждать. Такая точка зрения вполне соответствовала моим интересам.

— Невозможно видеть тебя и считать тебя нечистой. Невыносимо видеть тебя и знать о своем увечье. — Он со стыдом прикрыл свежий шрам. — Теперь ты всем расскажешь. Расскажешь, что Менелай дважды потерял свое мужское достоинство.

— Нет, я никому не скажу. Мы дети одной беды. Все мы игрушки в руках богов. Ни ты, ни я не заслуживаем своей участи.

— Ты заслуживаешь! Ты причина всех наших бед.

— Я не заслуживаю ни красоты, ни славы, ни любви Париса. А ты не заслуживаешь славы обманутого мужа и воина худшего, чем твой брат.

— Опять Парис! Всегда Парис! — Менелай схватил меня за голову и сжал виски. — Если бы я мог выдавить его из твоей головы!

— Не сможешь, он часть меня! — вырвалась у меня.

— Он уже в Аиде. Почему он не может там обрести покоя? Почему не может оставить нас в покое? — пробормотал Менелай.

Фараон объявил, что нас доставят в город Фивы, расположенный ниже по течению, где нам будет более удобно. На самом деле он хотел убрать нас в глубь страны, где ему проще нас охранять, чтобы мы не сбежали. При этом, насколько нам известно, он ни с кого не запрашивал выкупа за нас и вообще никому не сообщал о нашем местонахождении.

Мы отплыли на длинной ладье с позолоченными носом и кормой. Сидя под навесом из благовонного кедрового дерева, мы любовались проплывающими берегами. Под жарким солнцем изнывали крокодилы, опустив хвосты в прохладную воду. Наше плавание продолжалось несколько дней. На закате четвертого дня мы увидели на левом берегу огромные храмы, которые алели в свете заходящего солнца. Ряды колонн тянулись вдаль.