Это я удачно попала! (СИ)

Да, хмыкнула я, вот мы тогда были бы странной семьёй: дед, который внутри ребёнок, и внучка, которая внутри – взрослая тётка. И бедняжка Эни, которая не знает, за кем в первую очередь следить надо. Такое и в страшном сне не приснится.

Сиделок мы всех забраковали. Кто-то не устроил Эни – то по рекомендациям, то по запрашиваемой сумме, а кого-то не одобрили мы с дедом. И вот однажды, после обеда, радостная Эни влетела в гостиную, помахивая письмом:

- Грас Бониза приедет! Нам больше не надо искать сиделку!

Я непонимающе на неё смотрела: что за грас Бониза? «Грас» – это обращение к девушкам и женщинам, а «эдо» - обращение к мужчинам.

То есть, наш дедушка – эдо Яков, или эдо Ладкас, а Эни – грас Эниза или грас Ладкас. Обращение к замужним и незамужним девушкам тут было одинаковое. Более того, эти вежливые приставки перед именем использовали даже в отношении детей. Но использовали их не всегда, а при официальных встречах, или если хотели подчеркнуть уважительное отношение. Ко всем посторонним, как правило, тоже обращались с приставками.

- Грас Бониза – наша прошлая сиделка! – пояснила Эни, видя моё замешательство.

– У неё получилось разобраться со всеми делами, и она готова вновь приступить к своим обязанностям. Это так замечательно! Я не могла на такое и рассчитывать. Ведь грас Бониза у нас давно работает, а чего ждать от новой сиделки – неизвестно. На неё я вас оставлю со спокойной душой.

Я, однако, не спешила разделять восторг Энизы: посмотрим мы еще на эту почтенную грас – тогда и решим. Впрочем, по оживившемуся деду я поняла, что он тоже рад этой новости. Меня же она немного взволновала: как отнесётся к моему присутствию женщина, которая проработала на эту семью много лет и была в курсе многих их тайн.

Поверит ли она в то, что я – та самая Эли? Кроме того, я намеревалась сразу дать понять, что я – не ребёнок, и что за старшего тут именно я, а не она. Но грас Бониза, видимо, привыкла за столько времени, что все решения в отсутствии Эни – на ней. Как бы не было у нас проблем и конфликтов на этой почве.

Грас Бониза оказалась чуть полноватой женщиной возраста дедушки Якова – то есть, лет шестидесяти по земным меркам и лет ста с небольшим – по местным.

Седые пряди в рыжеватых волосах дамы смотрелись как мелирование – что выглядело очень даже неплохо. И сама женщина казалась какой-то тёплой, уютной, домашней – и удивительно доброй. Этакая всеобщая бабушка. Мне она сразу заулыбалась, а после отправилась прямиком на кухню с твёрдым намерением «откормить худышку» - меня, то есть.

Словом, мои опасения по поводу этой женщины были беспочвенными: если уж у нас и будут какие-то конфликты, то исключительно из-за непомерной заботы грас Бонизы об окружающих.