Фиктивная мама для дочери чудовища

Алису быстро переодели в сухую одежду, которую я догадалась положить в сумку и взять с собой на всякий случай, потому что сестра постоянно так делала. Ксюша каждый раз брала чистые вещи, когда шла с детьми на прогулку, и говорила, что это малышня — никогда не знаешь, что они учудят. Наверное, именно по этой причине я собрала сумку и для Алисы, и сделала это очень кстати.

Теплоход возвращается обратно, потому что мы с Алисой нуждаемся в осмотре. Девочка не пострадала, скорее, просто испугалась, а вот я до сих пор не могу прийти в себя.

Зубы стучат друг о дружку, а ноги пор сводит судорогой, хоть меня давно вытащили из воды.

Когда бросалась в реку, чтобы спасти ребёнка, сама не знаю, чем думала, потому что плаваю я не особо хорошо. Следовало дать возможность более опытным пловцам проявить себя. В конце концов, рядом с Алисой находился её отец. Не понимаю, почему Марат ничего не сделал, почему не бросился за своей дочерью, и как так получилось, что он стоял рядом, а она упала в воду?..

Как такое, вообще, могло случиться?

Мы с ним почти не говорим, а мужчина неустанно обнимает Алису, поглядывая на меня взглядом побитого пса.

Я даже толком не помню, как добираемся до дома, и как я переодеваюсь. В себя прихожу только тогда, когда сижу с кружкой горячего чая в руках и смотрю на поверхность, с которой медленно поднимается пар. Мне казалось, что я успела согреться, но время от времени плечи всё равно передёргиваются.

— Я уже уложил Алису! — виноватым тоном выдаёт Марат и переминается с ноги на ногу, не решаясь сесть за стол вместе со мной.

Весь день пролетел, и я даже не заметила как… До сих пор сердце не на месте, а все мысли возвращаются к тому моменту, когда я вышла из туалета и увидела падающую за борт Алису. Что было бы, если я немного задержалась? Руки начинают трястись. Не следовало мне снова думать об этом! Страшно даже представить, что я опоздала… Общая слабость делает тело похожим на вату. Меня немного знобит, но в целом состояние вроде бы нормальное, и я очень рассчитываю, что не заболею.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Марат, пытаясь вывести меня на разговор, потому что я ничего не ответила на его первую фразу.

Я пожимаю плечами ему в ответ.

— Лодыжку тянет… В целом всё вроде бы хорошо.

Мне хочется спросить, почему отец не бросился на спасение своей дочери, но я не делаю этого — у каждого поступка должна быть своя причина. Не так важно, почему он не бросился в воду, важнее то, что девочку удалось спасти. Не та сейчас ситуация, чтобы препираться и обвинять кого-то в том, что он чего-то не сделал.

Марат всё-таки приближается, садится в углу стола и пытается заглянуть мне в глаза. Я позволяю ему сделать это, и наши взгляды скрещиваются. Губы мужчины трогает едва заметная тень улыбки.