Филькина круча

Инна Карловна сидела неподвижно и смотрела в темный коридор. По двери стали громко стучать. Бамс, бамс, бамс!

– Не выбьют и уйдут с миром, правда же? – промямлила сама себе Инна Карловна, шмыгая носом.

– Инна Карловна, э-эй, ты там, а-а? – вдруг между грохотом от ударов она услышала голос деда Армена.

– Черт! – соскочила с дивана Инна Карловна.

Она порскнула в прихожую, включила свет, поднесла руку к поворотной ручке замка и замерла.

В дверь продолжали тарабанить.

– Черт! Черт! Черт! – шептала Инна Карловна, но увидев строгие образы в красном углу кухни, тут же перекрестилась: – Прости, Господи, дуру грешную!

– Инна Карловна, открой, это Армен! Как ты там?

Инна Карловна схватила висевший на крючке шарф и, как сумела, вытерла слезы и сопли.

Сделав глубокий вдох и надев серьезное лицо, она повернула ручку и распахнула дверь.

– Перестаньте дебоширить… – строго начала Инна Карловна, но тут же зажмурилась. В закутке, который она делила с соседями, горела яркая лампочка, и в этом столбе света, словно ангел, стоял дед Армен в черном плаще и кепи. Очки деловито болтались на цепочке посреди груди.

– А, ну слава богу, я уж думал, померла! – сказал дед Армен, поднося очки к глазам, будто хотел соединить желаемую картинку в голове с действительной.

Инна Карловна вспыхнула от возмущения.

– Что вы такое говорите? Меня не было всего два дня!

– Извини, да, вчера не стал заходить, не хотел беспокоить. Подошел, слышу – телевизор работает, значит, все в порядке. Ну… я тогда лампочку вкрутил. Тут… и там…

Инна Карловна глянула за плечо деда Армена – на лестничной клетке тоже горел яркий свет.

– Негоже, когда такие красавицы по темноте ходят. Ушибиться можно!

– А-а? – Инна Карловна вскинула брови, смотря на кряжистого низкого деда Армена.

– А стремянку внизу оставил. Надеюсь, гаденыши малолетние не стащат…

– А-а-а… – Инна Карловна продолжала смотреть на него во все глаза.

Дед Армен положил лимоны обратно в пакет.

– Услышал сегодня, что тихо, дай, думаю, проверю.

– Сп… спасибо вам… мне уже лучше.

– Э-э… ладно… – выпалила в ответ Инна Карловна, на автомате выхватила из его теплых рук пакет и закрыла дверь.

– Оревуар, оревуар. – Вся в поту Инна Карловна сползла по двери на пол. Глаза ее оживленно блестели.

Уголки рта подрагивали, оголяя маленькие ровные зубы.

Она открыла пакет – на дне покоились четыре лимона и маленькая баночка с малиновым вареньем.

Тонкие пальцы Инны Карловны грациозно скакали перед ее осунувшимся лицом, словно хотели придать словам форму, какую не мог придать дрожащий голос.

– И вы представляете, его нет! – выпалила она. Голубые ее глаза широко распахнулись.

Дарья Игоревна смотрела на пациентку серьезным внимательным взглядом.

– Я болела еще три дня, и все это время он приходил.