Филькина круча

 – Абсолютно никакого понятия…

В подъезде было светло и тихо. Инна Карловна доехала в лифте до своего этажа. Когда двери разъехались в стороны, она вздрогнула от неожиданности. На лестничной клетке и в закутке, где была ее квартира, отчего-то не горел свет.

Инна Карловна постояла немного в нерешительности и хотела было сделать шаг вперед, но вдруг в темноте кто-то зашуршал.

– Эй! – Инна Карловна хотела грозно крикнуть, но из горла вырвался сдавленный шепот. – Кто здесь?

В темноте снова зашуршали. Инна Карловна вспомнила, что она директор школы и уже давно не маленькая девочка, которую можно запугать.

– У меня баллончик перцовый! Выходи! – отчаянно блефуя, она схватилась за сумку, чтобы, в случае чего, долбануть негодяя тяжелой пряжкой по голове.

Глаза привыкали к темноте. Наконец она разглядела силуэт человеческой фигуры. Через миг кто-то резко шагнул к ней и схватил за запястье. Инна Карловна, не сдерживая себя, заорала.

– Тише, Инна Карловна, зачем кричишь, дорогая? – она услышала в темноте ласковый шепот деда Армена.

– А… – Она глубоко и часто задышала. – А вы зачем лампочку выкрутили?

– Я не выкрутил, я просто свет выключил.

Когда Инны Карловны нет, экономить электричество надо. – Он отпустил ее руку и злобно прошипел: – Дармоеды проклятые счетами конскими завалят потом.

Инна Карловна потерла запястье.

– А… где… где же вы были все это время? – неловкий вопрос сам собой выскочил из ее рта. Она закусила губу.

– …мэ жювэ мью… – на автомате повторила Инна Карловна, словно за школьным учителем.

Дед Армен вновь взял ее за руку. Теперь он был так близко, что она могла разглядеть его большие черные глаза, в которых отражался свет уличного фонаря.

Его белесая щетина почти пришвартовалась к ее подбородку.

– На кровати с температурой мухайдокался, – спокойно произнес он. – Подцепил хворь от Инны Карловны, а ее снова ведь никак нельзя заражать. У Инны Карловны же школа!

Она зажмурила глаза, подставляя темноте приоткрытые губы.

Дед Армен снова чем-то зашуршал и отпрянул, проходя мимо нее к подъездному окну.

– Куда вы? – Инна Карловна горячо шепнула в темноту.

На подоконник что-то с шумом плюхнулось. Зашелестела оберточная бумага.

И только Инна Карловна обернулась посмотреть, что же там, как губы ее утонули в горячем поцелуе.

– Дашенька, простите, что поздно… – Она теребила телефонную трубку и сверлила газами полоски на обоях. – Но вы должны это узнать прямо сейчас!

Голос Дарьи Игоревны был спокойным и расслабленным, будто для нее было в порядке вещей болтать с пациентами не на сеансах, а по телефону, да еще и в такое позднее время.

– Да-а… – было слышно, что она подавила зевок. – Что случилось?

– Он нашелся. Приходил сегодня.

– А! Ваш французский маньяк.