Формула преступления

И лишь когда убедился, что ничего нового для следствия не обнаружить, присел над главной уликой.

Оружие было хорошо знакомо чиновнику полиции: великолепный образец револьвера «смит-вессон» калибра четыре и две десятых, который поставлялся из Америки с 1871 года. Длинный блестящий ствол указывал, что револьвер первой модели, после которой было еще две с укороченными стволами. Великолепно сохранившийся и ценный экземпляр: на стволе витиеватая резьба с позолотой, а в рукоятке обычные накладки заменены перламутровыми. Памятный жетон с гравировкой «Моему любимому В.Г.К.» указывал на сердечный подарок. Очевидно, преступник был в такой степени бешенства, что не подумал, какую убийственную улику оставляет. Как лично расписался.

Для порядка обнюхав пистолет и ощутив едкий пороховой запашок, Ванзаров вернул оружие на положенное место. Пора было вспомнить о невинных женщинах, томящихся под арестом Разгуляева.

Выйдя в коридор, Родион, не раздумывая, постучал в ближайшую дверь. Ему так быстро открыли, словно ухоженная дама зрелых лет в жемчужном ожерелье шпионила у замочной скважины. И хоть осанка ее горда и независима до чрезвычайности, но выбившийся локон, седой и растрепанный, говорил о мелкой шалости. Любопытство — порок не только сыщиков.

Почтенная дама затворила створку и прижалась к ней спиной.

— Что вам угодно? — спросила она приятным, немного глухим голосом, в упор разглядывая юного чиновника, словно проверяя, не подводит ли зрение. Действительно странно: высокий господин в возрасте и потертой наружности превратился в такого милого, хоть полноватого юношу, что уж тут скрывать.

Сыскной полиции было угодно знать много чего, но в первую очередь — с кем имеет честь. Раз уж в гости звать не собираются, а рассматривают. Без ужимок она назвалась Ольгой Ильиничной Русаловой, вдовой статского советника и постоялицей этого милого дома, и тут же добавила:

— А где господин, от которого пахло котлетами с чесноком?

— Отправил его по служебной надобности, — и глазом не моргнув ответил Родион и сразу перешел к делу: — Что вы можете рассказать о вашей соседке, госпоже Водяновой?

— Милая, тихая девушка, вежливая, скромная, жила как мышка, — ответила Русалова. — Такое несчастье…

— Откуда знаете о несчастье?

— Что тут такого, господин Ванзаров, Симка так визжала, что меня чуть удар не хватил… Не знала, что и подумать.

— Горничная наша, — подсказала Ольга Ильинична. — Я так испугалась, думала, пожар или воры лезут. Страшно же. В доме, кроме меня и Дарьи Ивановны, никого нет, хозяйка наша, госпожа Рыбакова, в Москву на праздники укатила, швейцар с дворником отпущены, даже кухарки нет. Да и наши соседки разъехались. Только Симка осталась.