Формула преступления

 — Почти год к ней ездили, да и сегодня навещали с утра. А имени ее не знаете. Она вас так ласково называла на французский манер — Викто́р.

— Знать не знаю про вашу Водянову!

— Скорее — вашу. Незнание не помешало ее убить.

— Невозможно! — Княжевич сжался, словно не мог согреться под шубой. — Это глупость чистейшая! Как я мог кого-то убить, когда понятия не имею об этой девице!

— В распоряжении следствия имеются неопровержимые улики.

— Кошмар просто! — симпатичный господин чуть не плакал. — Убийство… Изобличающие улики… Откуда!.. Стойте… Вы сказали, что эту… как ее…

— Водянову, — подсказал Родион.

— Да, ее… убили сегодня утром?.. Вот! Отлично! У меня есть неопровержимое, как вы тут говорите, алиби.

— Любопытно узнать ваше алиби.

— Извольте… — Княжевич даже выпрямился, как полководец перед триумфом. — Сегодня все утро я провел…

Совсем не к месту он запнулся, что-то сообразил и быстро закончил:

— …у своего портного! Вот так.

— Что за чудо: портной — и работает в праздник.

— Так ведь немец, порядков наших не признает. Рождество отметит — и за работу.

— Где находится ателье?

— Здесь недалеко, на Малой Мастерской. С утра на примерке сидел, а потом сразу сюда. Пешком — пять минут.

— Вот и отлично, значит, доедем еще быстрей, — сказал Ванзаров и уверенным жестом, не допускающим отказа, пригласил в пролетку, на которой восседал Спиридон.

Викто́р не проявил радости:

— Ну зачем же вот так сразу… Он солидный мастер, дорогой. Предварительная запись, заявиться без приглашения — неприлично.

— Это в ваших интересах. Проверим алиби, убедимся в вашей невиновности — и сразу отпустим. Приличия не пострадают.

— Он по-русски не понимает! — схватился за соломинку Княжевич.

Родион нахмурился, как бы в печали:

— Это несколько осложняет дело. У нас в полиции языкам не обучают. Русским не все владеют, не то что немецким… Ну, ничего, вы нам переведете. Прошу!

Не ожидая приказа, Болотников легонько подтолкнул задержанного, и Княжевич, потеряв равновесие, чуть не слетел со ступенек. Тяжела десница городового.

Бронзовая табличка с червлеными буквами указывала, что за лакированной дверью обитает господин «Сампфельд К. Г.», профессия не указана. Очевидно, мастер не нуждается в рекламе, клиенты передают его из рук в руки, как реликвию. С хорошими портными это бывает.

Оглянувшись в надежде, что чиновник с городовым по волшебству исчезнут, Княжевич бросил на каменный пол недокуренную папироску и крутанул рычажок звонка. Послышались неторопливые уверенные шаги, с крепким хрустом открылся замок, в проеме показался невысокий господин с обширной залысиной и торчащими клочками волос, разительно смахивающий на благородного филина.