Формула преступления

 — Быть может, это не самая лучшая партия, и Ульян старше ее на несколько лет, и свадьба состоялась по нашему решению, но все ради блага дочери. Поверьте, мать лучше знает, что в конечном счете принесет пользу ее дитяти. Мне кажется, эта тема не имеет отношения к вашей проверке.

— Насколько велико приданое? — спросил бестактный юноша.

Дама усмехнулась, прощая плохое воспитание, и ответила, что вполне достойное. Несколько обтекаемо, но тем не менее.

— Свадьба была устроена излишне скоро. Была острая необходимость?

— На беременность намекаете? — резко спросила Столетова и тут же успокоилась. — Нет, ничего подобного. Мы соблюдаем приличия.

Родиону очень хотелось здесь покопаться поглубже, ведь порою копни приличия хорошенько, такие помои вылезут… Вот только Евгения Павловна была не расположена развивать эту тему. А если женщина чего-то не захочет… Сами понимаете. Оставалось испросить разрешения на разговор с Марией Михайловной.

Столетова искренно удивилась:

— С чего вы решили, что Маша у нас? У нее теперь другой дом. Переехала к мужу. Там и ищите. Все, что могли, мы с Мишей для нее сделали. У нее теперь своя жизнь.

Поразительное спокойствие. Неужели в таком положении девушка не нуждается в материнском утешении и поддержке? В голове Родиона это не укладывалось. А в ней и так гудело со вчерашнего.

— Не заметили, когда Вальсинов вышел из-за стола? — спросил он.

— Зачем мне следить за ним? Конечно, нет.

— Случайно не обращали внимания, рядом с креслом, где он сидел, никого не было?

— Я проходила в дамскую комнату, но ничего не видела.

— Кто же сообщил о смерти вашего зятя?

— Не о смерти, а о том, что ему плохо, — поправила Евгения Павловна. — Официант прибежал. Или нет… кто-то другой. Точно — метрдотель. Сказал, что уже врача вызвали. Мы стали ждать.

— Редкое спокойствие в трудную минуту.

Милая дама выразила глубокое непонимание и тона, и смысла сказанного. Иногда дамы становятся крайне непонятливыми. Что удивительно: только когда им это выгодно. Ну, неважно, отвлеклись…

Тогда Родион поинтересовался: неужели никто не кинулся на помощь несчастному Вальсинову? Все-таки не чужие люди, родственники.

— Что мы могли? — удивились ему в ответ. — Ждали доктора.

— За столом был доктор, он мог оказать первую помощь. Хотя бы попытаться.

— Миша был уже так хорош, что не отличал рюмки от ножа. Это же свадьба, поймите. Когда-нибудь узнаете, каково это.

Ванзаров не стал плевать через левое плечо, отгоняя злой призрак, все-таки обстановка чистая и неприлично полиции потакать суевериям, лишь уточнил, где господин Столетов принимает своих пациентов. Оказалось, совсем поблизости, можно считать — в этом же доме, на первом этаже. Только вход не с набережной, а с Большой Конюшенной улицы.