Галерея кукол и костей

Не успел он опомниться, как Свежеватель бросился на него и повалил на землю.

Они покатились по снегу, по камням и корням, осыпая друг друга яростными ударами. Наконец Тимофею удалось завалить Германа на лопатки и упереться коленом в грудь Свежевателя. В ответ монстр выбросил вперед когтистую лапу и схватил его за горло. Захрипев, Тимофей попытался освободиться, но хватка у монстра оказалась стальной. Тогда Зверев снова призвал огонь, и его шерсть заискрилась золотыми сполохами. Шкура волка-оборотня дымилась, но Герман лишь торжествующе ухмылялся, все сильнее вдавливая когти в горло Тимофея.

Внезапно он заметил, как в свете пламени, среди снега и почерневшей листвы, что-то блеснуло. Это был один из серебряных клинков Германа. Потянувшись, он ухватил костяную рукоятку и полоснул по лапе Свежевателя.

Монстр громко взвизгнул, когда Тимофей разрезал суровые нитки, сшивающие края шкуры. Из образовавшейся раны хлынула черная вязкая жижа, даже отдаленно не напоминающая кровь. Хватка монстра тут же ослабла, но Тимофей не собирался останавливаться. Вцепившись в шкуру на груди оборотня, он оттянул ее насколько возможно и снова резанул серебряным лезвием.

Свежеватель под ним скорчился и взвыл, черная слизь фонтаном брызнула во все стороны. Сбросив с себя Тимофея, он попытался вскочить на ноги, но Зверев схватил его за загривок и нанес новый удар, вспарывая сшитую шкуру все сильнее. Меховой костюм треснул и полез клочьями, заливая все вокруг липкой дрянью, напоминающей черную нефть. Шкура сползала с обнаженного тела Германа, и это причиняло ему дикую боль.

Тимофей вцепился когтями в разошедшиеся края мехового комбинезона и с силой рванул их на себя. Герман с воплем выкатился из волчьей шкуры.

Весь покрытый черной слизью, он злобно взвыл и прыгнул на Тимофея. Зверев мощным ударом кулака откинул его назад, так что тот врезался затылком в сухой ствол и грузно обрушился на снег. Больше он не шевелился.

Зверев тяжело бухнулся на колени, переводя дух. Раны на его ладонях давно затянулись, но боль он еще чувствовал. Если бы Герман хоть дернулся, Тимофей обрушил бы на него лавину огня, лишь бы навсегда избавить мир от этого маньяка.

Вновь в темноте раздался треск сучьев. Тимофей тут же обернулся и вскинул руки, приготовившись защищаться, да так и застыл, пораженный увиденным. Из сумрака ночного леса на поляну выдвинулась широкоплечая двухметровая фигура, облаченная в длинное старомодное пальто с огромным меховым воротником. При ходьбе она опиралась на большой молот с длинной рукоятью, держа его легко, будто трость. Остроконечные свиные уши подрагивали при каждом движении жуткого великана.

Свиная Голова вышел из кустов и взглянул на тело Василия Глебовича.