Галерея кукол и костей

 – Дайте-ка вспомнить… Вы говорите о том, как Дева и Скорпион заманили нас в подвал, а затем привязали к стульям и начали пытать? Или о том, как Дева призналась в убийстве наших родителей? Вам не кажется, что в этой ситуации если кто-то и показал себя с плохой стороны, то точно не мы?!

Георгий нахмурился еще сильнее.

– Мне ничего об этом неизвестно, – сказал он. – Но впускать в особняк я вас не стану.

– Тогда пусть Серафима сама выйдет к нам, – предложил Тимофей, медленно закипая. – Передайте ей, что у меня к ней важный разговор. И не телефонный, потому что я хочу видеть ее глаза.

– Да ты, кажется, не шутишь? – издевательски усмехнулся Георгий.

– У меня есть к ней вопрос, и она должна на него ответить, или нашей дружбе придет конец. – Тимофей решил не обращать внимания на его колкости, хоть это давалось ему с трудом. – А если она сейчас откажется выйти, то это послужит доказательством ее вины.

– Как все серьезно нынче у современной молодежи, – покачала головой Глаша, входя в дом. – Серафима! – крикнула она. – К тебе тут молодые люди пришли с претензиями! Не хочешь спуститься вниз?

– Иду! – послышался со второго этажа отдаленный голос Серафимы.

– Думаю, в прихожую мальчиков все же можно впустить, – робко заметила вторая горничная. – Они не производят впечатления опасных преступников, а держать их на улице невежливо, да и небезопасно по нынешним временам.

Георгий мрачно на нее покосился, но возражать не стал. Он сделал шаг в сторону и жестом пригласил гостей войти в дом. Тимофей шагнул в большую темную прихожую, Альф и Вернер, с опаской оглядываясь, двинулись за ним.

Серафима Долмацкая появилась на лестнице пару секунд спустя. Девушка была в облегающем тело черном спортивном костюме, ее волосы пышными волнами свободно лежали на плечах. Увидев ребят, она удивленно замерла, затем приветливо улыбнулась и начала спускаться вниз по деревянным ступенькам.

– Тим? – спросила Серафима. – Какой приятный сюрприз. Чем обязана?

Георгий и обе горничные застыли на своих местах, похоже, и не собираясь уходить. Но Тимофей не хотел, чтобы они подслушали их разговор. Он только собрался попросить Серафиму о беседе наедине в каком-то укромном месте, но в этот момент во всем особняке отключилось электричество.

Он жаждет твоей шкуры!

Все моментально оказались в полумраке, лишь тусклый желтый свет фонарей проникал с улицы через большие окна гостиной.

– Это еще что? – нервно воскликнула Глаша, озираясь по сторонам.

– Опять, наверное, пробки выбило? – предположил Георгий. – Груня, проверь!

Вторая горничная кивнула и торопливо направилась вглубь дома.

В это время со двора особняка донесся чей-то пронзительный вопль.