Глубокое течение

Волна горячей воздуха ударила в лицо, сбила с ног. Она сразу же поднялась, бросилась вперед, но вдруг отшатнулась, увидев ужасную картину: развороченный окоп, тела убитых. Она услышала стоны, узнала голос Маши и, превозмогая слабость, бросилась к ней.

Рядом с Машей лежал убитый Иван Сумак. Немного дальше стонал другой раненый:

— Сестра… Таня… Помоги, родная…

Толстый сук придавил ему ногу.

Григорий Петрович вытащил его из-под сука и, обессиленный, упал сам.

Татьяна кинулась к нему. Но в этот момент замолчали пулеметы, реже стали бить минометы.

Эсэсовцы пошли в третью атаку.

Залесский вскочил, бросился к ручному пулемету, из которого до этого стрелял Сумак.

— Карповна, берите автомат. Подавайте мне диски, — он и в бою оставался вежливым, спокойным учителем.

Татьяна взяла автомат и стала рядом с ним.

Головная группа уже отбивала атаку. Эсэсовцы шли с гиканьем и криком, непрерывно стреляя из автоматов. Но те, что залегли на болоте, долго не поднимались, возможно ожидая результатов атаки в лесу.

Татьяна стиснула автомат так, что вся дрожала.

В этот момент она забыла обо всем на свете и думала только об одном, хотела только одного: убить как можно больше фашистов. «Что же вы не лезете, сволочи? Поднимайтесь!» И когда они, наконец, поднялись, она сразу выпустила весь диск. Автомат замолк. Она растерянно оглянулась. Раненая Маша Плотник протянула ей заряженный диск. Татьяна наклонилась, чтобы взять его, но в этот момент сверху, со стороны лагеря, в окоп свалился человек. Она инстинктивно отшатнулась и увидела Женьку Лубяна. С радостью она бросилась к нему.

— Стреляй! — крикнул он в ответ и, сняв шапку, не спеша, старательно вытер песок со своей снайперской винтовки. Потом поднялся, посмотрел на эсэсовцев, которые лезли через болото, и выстрелил в сторону, в вершину высокого дуба на краю болота. С дуба хлопнулся на землю солдат — очевидно, корректировщик минометного огня.

Эсэсовцы на болоте залегли.

Атака была отбита и около реки.

На минуту стало тихо.

Залесский, оторвавшись от пулемета, радостно протянул руку Лубяну.

— Евгений Сергеевич! Подмога?

— Слабая… Я один.

С приказом. Забирайте раненых. Пошли.

— Да тут они так скоро не пройдут. Вон около того куста такая жила, что затянет их с головой.

— Чепуха эта им твоя жила, если по ним не будут стрелять, — возразил Залесский.

— Григорий Петрович! Выполняйте приказ комиссара бригады. Забирайте бойцов.

Когда все ушли, Женька стал на колени, поцеловал Ивана Сумака.

— Эх, Ваня! Друг ты мой!

Потом положил обоих убитых под стену окопа, быстро засыпал землей.

— Чтобы не издевались эти сволочи.