Глубокое течение

А какие остались — так бегут оттуда без оглядки, а их догоняют и еще дают… Говорят, что одного уже в наших краях видели. У него от страху душа едва держится в теле. Вот что. Ну, старики и начали ходить ко мне… «Ты, — говорят, — Лаврен, с разумными людьми знаешься». Они, значит, уверены, что я связь с вами держу. Что я мог им ответить? А тут, как назло, и ваши хлопцы сколько дней носа не кажут. Подумал я и пошел искать вас, чтобы точную правду узнать. Вот и скажите мне ее сейчас, а я людям передам.

Командиры снова переглянулись. Приборный спросил-

— Кто читал сегодняшнюю сводку?

— Вот она у меня, — отозвался Лесницкий, протягивая листок желтой бумаги.

Командиры втроем долго» внимательно читали сводку. Старик посмотрел на них и тяжело вздохнул:

— Значит, нема ничего такого?

Они подняли головы и обернулись к комиссару. Лесницкий на мгновение задумался: что сказать старику, который пришел с таким необычным вопросом от имени народа?

— Да пока что нет никакого сообщения. Но оно будет, дед Лаврен, и будет скоро, если народ заговорил о нем, потому что народ правильно понял слова Сталина: «Скоро и на нашей улице будет праздник».

Народ ждет этого праздника и уверен, что он скоро будет… Да, друзья мои, очень скоро…

Неизвестно через кого этот разговор облетел весь лагерь и всколыхнул людей. Через несколько минут уже никто не спал, и у каждой землянки, у каждого шалаша горячо обсуждали чрезвычайную новость, которую принес старый рыбак, и слова комиссара: «Еще нет, но будет, скоро будет».

Волнение охватило всех. Партизаны забыли об усталости и начали проситься на задание, хотя время, предназначенное для отдыха, еще не кончилось. Приборный разрешил идти только подрывникам.

Остальные продолжали отдыхать.

Вечером коллектив самодеятельности под руководством Майбороды давал октябрьский концерт, который из-за боев не могли организовать в праздничные дни. Концерт затянулся — программа была большая. Недаром Майборода готовил ее почти полгода. В заключение хор исполнил песню «Идет война народная». Величаво и грозно звучали в старом бору в эту ноябрьскую ночь суровые слова песни. Звучали, как шм1н, как великий призыв. И партизаны слушали ее стоя, © напряженном молчании.

В бледном свете двух фонарей причудливыми мотыльками кружились снежинки.

Внезапно песню прервал громкий и радостный крик:

— Есть, товарищи! Есть!.. Правильно говорил дед!

Из темноты в полосу света выскочил радист Алексей Гончаров и стал впереди хора.

— Вот оно, товарищи! Началось, — голос его дрожал от сильного волнения. — Вот… Слушайте. «В последний час. Успешное наступление наших войск в районе — города Сталинграда».

Люди подались к нему, замерли. А когда он кончил читать, возбужденно заговорили, засмеялись.