Глубокое течение

 — Растапливай скорей, а то обледенею.

— А ты глотни разок — сразу кровь разгорится, — предложил командир и, достав из тумбочки флягу, налил полстакана мутноватого спирта. — Лучшее средство от всех болезней.

Лесницкий выпил, поморщился и, закусывая сухой коркой хлеба, начал одеваться. Он надел сухие валенки, накинул на плечи длинный кожух, присел перед печкой и, помолчав, сказал:

— Знаешь, там начинают бояться за него. Они направили несколько групп из разных отрядов. Но, как я заметил, Ружак больше всею надеется на нашего Андрея. А связаться с Москвой, ты знаешь, вот как нужно! Весна — время великих событий.

А радиосвязи нет уже с декабря, когда их запеленговали и окружили. Рассказывают, жарко у них тогда было. Низкий был ранен, два работника обкома и несколько партизан убиты. Потеряли рацию. И, ты понимаешь, ни одна из посланных групп не возвращается. Ружак так и сказал мне: «Вся надежда на вашего Буйского. Но будем ждать еще не больше, чем полмесяца».

— А потом похоронить и его? — Приборный стукнул кулаком по столу. — Рано мы хороним людей! Не думаем о том, что перейти линию фронта, добраться до Москвы, договориться- обо всем и вернуться назад — это за один месяц не сделаешь.

Он же не святой дух, а живой человек.

— Прошло два, Сергей.

— Пройдет три, а я все равно не перестану верить в его возвращение. Вернется, говорю тебе! Всем врагам назло, лихо на них! Не поверю я, — он взволнованно прошелся по землянке, — не поверю, что такой человек не вернется. Андрей всех гитлеровских фельдмаршалов вокруг пальца обведет. Руки коротки у них взять такого разведчика!

В дверь землянки постучались. Они прервали разговор. Вошла Таня Маевская — принесла обед.

Она тихо поздоровалась, поставила кастрюлю на стол, достала из тумбочки тарелки.

Землянка наполнилась вкусным запахом жирного борща. Татьяна разлила его в тарелки, нарезала хлеба. Все это она делала не спеша, как умелая хозяйка. Лесницкий закутался в кожух, отошел от печки и некоторое время молча наблюдал за нею. Потом сел за стол напротив нее.

— Ну, как живется вам в нашей семье, Татьяна Карповна?

Она взглянула на него, приветливо улыбнулась.

— Очень хорошо, Павел Степанович.

— Отдохну — зайду посмотреть.

Я же еще и не видел его. Вы пришли, а я ушел.

— Будем рады, — снова улыбнулась она.

— Начинай, Сергей, пока не остыло, — и Лесницкий с аппетитом набросился на еду. — Со вчерашнего дня не ели. В Межах поужинали, а с собой ничего не взяли. Дня через два межане нам продуктов подбросят. Я договорился со старостой, чтобы собрал.

— Да… Хитрый дядька. Здорово фашистов за нос водит.

Помолчали. Потом Лесницкий снова обратился к Татьяне:

— Похвалитесь же, Татьяна Карповна, вашими успехами в санитарном деле.