Глубокое течение

Впереди — мужчина, одетый в обычную крестьянскую одежду, следом за ним, шагах в трех от него, — женщина в темном платье, плотно облегавшем ее стройную фигуру. Они старались идти быстро, но их ноги устало цеплялись за неровности почвы, за траву, а на бороздах женщина несколько раз спотыкалась. К счастью, поле было чистым и ровным и даже, несмотря на такое позднее время, большей частью еще не вспаханным. Только кое-где встречались узкие полоски яровых посевов. Всходы доходили уже почти до колена, и ноги спутников были мокрыми от росы.

Мужчина остановился, повернулся к своей спутнице и предложил:

— Давайте, Татьяна Карповна, разуемся.

Так будет легче, а то я едва иду.

Она молча нагнулась и ловким движением сбросила туфли, стукнула ими одна о другую, чтобы отбить налипшую землю.

— Готова, Павел Степанович.

Лесницкий сел на росистую траву и начал стягивать намокшие сапоги. Сняв их, он стал растирать сухим концом портянки уставшие ноги.

— Шел и все время о земле думал, полоски считал… А сердце кровью обливалось. Это земля колхоза «Воля». Крупнейший и богатейший колхоз. На этом вот поле все лето работали два трактора.

В прошлом году тут нельзя было найти и клочка незасеянной земли. А сейчас… полоски, будто двадцать лет назад… Сколько нужно будет труда положить, чтобы вернуть земле довоенную силу! Кровью полили, придется еще и потом немало полить… Ну, ничего, мы народ жилистый. Вытянем.

Он замолчал и долго о чем-то думал. Татьяне показалось, что комиссар задремал, и она тихонько дотронулась до его плеча.

— Павел Степанович, нам надо спешить.

Он вскочил и пошел вперед. Татьяна едва успевала за ним. Они прошли поле, пересекли дорогу и вошли в молодой хвойный лес.

Пахнуло теплым, напоенным запахом сосны воздухом. На секунду у Татьяны захолонуло в груди. А потом по всему телу разлилась приятная усталость, мускулы ослабли, слипались веки. Татьяна смочила росой руку и протерла глаза. Лесницкий остановился, по компасу проверил направление.

— Не заблудиться бы нам в этой чаще, — тихо сказал он.

Сосняк становился гуще. Хвойные иглы больно кололи руки, лицо, и они вынуждены были идти, низко нагибаясь.

Наконец они выбрались на узкую лесную дорожку и по ней вскоре снова вышли в поле.

— Вот и пришли, — сказал Лесницкий, зорко вглядываясь в даль.

Впереди, в мерцающем свете лунной ночи, вырисовывались туманные и, казалось, необычайно большие силуэты зданий. Там, очевидно, была деревня, но ничто не выдавало присутствия людей. Стояла мертвая тишина.

— Куда же мы отклонились? Где тут гумно? — размышлял Лесницкий.

— Вон там какая-то постройка, — указала Татьяна налево, где почти у самой стены сосняка виднелось большое гумно.

Они отошли назад, в темноту деревьев, и начали осторожно подкрадываться к гумну.