Глубокое течение

Я думаю, — начнем дело с экстренного выпуска газеты. Дадим шапку: «Не верьте фашистской провокации! Очередные преступления гитлеровцев и предателей народа». Если мобилизуем все силы, до утра выпустим двойной тираж. По мере выхода газеты будем рассылать агитаторов во все стороны. В деревни, где произошли эти кровавые события, направим группы во главе с опытными товарищами. Ну, например, в Косино пойдет Лубян, Межи поручи Залесскому — ему ближе, и он хорошо знает село. В Любовку пойду я сам. Вот так…

Лесницкий повернулся к радисту, который уже сидел на кровати и с интересом прислушивался к этому, не совсем понятному для него разговору.

Алексея Гончарова совсем недавно выпустили из специальной школы. И вскоре после этого его, вместе с двумя другими выпускниками, посадили в самолет и сбросили с радиостанцией в глубоком немецком тылу. Они быстро нашли того, кого им нужно было найти, и удивились, узнав, что попали к секретарю подпольного обкома партии. Два его товарища остались при обкоме, а его направили в партизанскую бригаду.

Теперь, затаив дыхание, он слушал разговор и снова удивлялся; в голове рождались разные романтические планы.

— Товарищ радист, пойдите найдите партизана Евгения Лубяна.

Он вскочил, торопливо одернул гимнастерку, поправил ремень.

— Есть, товарищ комиссар, найти партизана Лубяна. Можно идти? — красиво козырнув, он щелкнул каблуками и быстро выбежал.

Лесницкий с удовольствием посмотрел ему вслед, улыбнулся.

— Здорово! Люблю дисциплину, — и, снова повернувшись к Приборному, понизил голос: — Садись и слушай… Одновременно нам нужно заслать в этот отряд своего человека, чтоб легче было накрыть этих бандитов…

— Это идея! Но кого? — сразу поддержал его Приборный.

— Я думаю — Майбороду.

— Что ты удивляешься? Наилучшая кандидатура для такого дела. Смелость, сообразительность, любовь к приключениям, умение играть любую роль. И даже эта губная гармоника, знание блатного языка и песен… А способность выпить литр самогона и не пьянеть, а? Это очень хорошие при таких обстоятельствах качества. Наконец тем, что он не местный, исключается всякая возможность случайных встреч.

Словом, хлопец, как говорят, кругом шестнадцать…

Вошел Женя Лубян. Он тоже только этим утром вернулся с задания и привел в отряд двадцать комсомольцев. Он, по-видимому, отдыхал — лицо его было заспанно, волосы спутаны. За последнее время Женя очень похудел, даже пожелтел, и Лесницкий заботливо спросил о его здоровье.

— Ничего, товарищ комиссар, это от недосыпания. Я ведь три ночи не спал.

Комиссар подавил вздох. Ему стало жаль хлопца чуть ли не до слез, и он стиснул зубы.