Голос вождя

— Впрочем, чего это я про Китай? Это где-то в иной реальности он стал мировой фабрикой… А у нас сейчас совсем другая ситуация — наверняка лучшие инструменты где-нибудь в Туле или Златоусте делают! Правда, Свет?

— Я медицинские инструменты заказываю в Казани. Но где делают лучшие гаечные ключи — не знаю! Никогда не интересовалась! Нет, у меня, конечно, есть машина, но я ее предпочитаю в заводскую ремзону отгонять. Впрочем, она у меня за три года и не ломалась никогда — каждый год проверка по гарантии.

— А какая у тебя машинка? — деловито спросил я.

— «Запорожец» третьей модели! Я за пафосом не гонюсь, как некоторые владельцы «Волг»! — с некоторым вызовом сказала Светлана. Последнее замечание явно камешек в мой огород! То-то она тогда, в гостинице, губы при виде моей «Волги» кривила. Хотя ей прибедняться нечего — в «ее мире» «Запорожец» третьей модели визуально и технически почти не отличался от «Порше Кайенна» из «моего» первого исходного мира.

Наш диалог явно загрузил мозги простого работяги — Варфоломей поглядывал на меня и Свету с каким-то непонятным выражением на лице.

Между тем мы вышли во двор, забрали трехлинейный карабин — штатное оружие водителя, заперли багажник и двери «эмки» на какие-то хитрые замки-секретки, подозрительно напоминающие обыкновенные болты.

— Готов, тащ комиссар! — отрапортовал Сидоров, пытаясь забросить ремень карабина на здоровое плечо.

Я молча забрал у него оружие и сразу передернул затвор. Запасных обойм у Бармалея не оказалось. Ну, ему по должности не положено активные боевые действия вести. Хорошо хоть, что механизм ухоженный, смазанный.

Выглянув на улицу, я снова огляделся — вокруг по-прежнему было пусто. Звуки боя вроде бы начали удаляться. Пушка стреляла с длинными паузами. При этом я больше не слышал немецкий пулемет и одиночные выстрелы из винтовок — только частое «татаканье» самозарядок и короткие очереди из «Дегтяря». Кажется, наши почти полностью выбили немцев. Или те просто сбежали?

— Нам туда! — Светлана показала едва заметный проход между двумя домами.

Маневрируя между какими-то хлипкими дощатыми сарайчиками и покосившимися заборами, мы прошли квартал насквозь и выбрались на соседнюю улицу. Здесь тоже никого не было. Стометровый рывок по «открытой местности» вдоль фасадов полуразрушенных домов, и мы снова ныряем в узкий проход, ведущий дворами куда-то в центр города. «Черный ход» выводит нас на какую-то широкую улицу, с двумя проезжими частями и полосой зеленых насаждений посередине — проспект или бульвар.

Здесь мы увидели людей: у кромки тротуара, густо усыпанного довольно крупными обломками почти до основания разрушенного многоэтажного здания, стояли двое в красноармейской форме. До них было метров пятьдесят.