Голос вождя

У их ног лежали какие-то кучи грязного тряпья. А вот это уже точно дезертиры-мародеры — вряд ли немецкие диверсанты будут отягощать себя награбленным барахлом.

— Куда нам дальше? — шепотом спросил я у Светы.

— Вот как раз туда! — обреченно махнула она в направлении загадочной парочки.

— Стойте здесь! Не высовывайтесь! — скомандовал я. — Бармалей, крути головой по сторонам, чтобы сзади не подкрались!

— А ты? — зачем-то спросила Светлана.

— Пойду пощупаю этих типов за теплое вымя, на предмет их социальной принадлежности! — усмехнулся я и, взяв на изготовку карабин, вышел из-за угла дома, за которым мы прятались.

Увидев меня, парочка заметно оживилась. Один из незнакомцев даже махнул мне рукой. Странно, явно нетипичное поведение для мародеров — на мой взгляд, они, увидев вооруженного мужика, должны ретироваться с места преступления, спасая натыренный хабар.

Я неторопливо пошел к ним, держа карабин прикладом у плеча, но пока не направляя ствол в их сторону. Пройдя половину разделявшего нас расстояния, мне удалось разглядеть, что это немолодые мужчины, одетые в красноармейскую форму. Один из них был в фуражке и сапогах, второй — в ботинках с обмотками и пилотке. Хм, офицер и солдат? В смысле — командир и его боец?

— Товарищ, помогите! — крикнул обладатель фуражки. — У нас двое раненых!

Только теперь я понял, что кучи тряпья у их ног — тела. В той же форме цвета хаки, только густо заляпанные бордовыми пятнами. Раненые — здесь? Что они тут делают?

Я решил подойти поближе, чтобы хорошенько рассмотреть подозрительных военных. Внутри меня буквально ревела сирена тревожной сигнализации: «Опасность, опасность! Беги!» Но я все-таки приблизился и встал метрах в пяти.

Надо признаться, что с близкого расстояния парочка производила вполне благоприятное впечатление — форма на обоих вполне аккуратная, относительно чистая. Оба выбриты, хоть и не до синевы. Лица немолодые — обоим лет по сорок. У командира правая рука на самодельной перевязи, торчит густо замотанная несвежим бинтом кисть. Тоже ранен? Оружия на виду не держат. У бойца так и вообще ничего огнестрельного не видно — на брезентовом поясе два штатных кожаных подсумка. Петлицы и околыш фуражки — малинового цвета. На петлицах командира — два квадратика, у бойца — четыре треугольника.

— Кто вы такие? — после недолгого разглядывания поинтересовался я.

— А ты сам-то кто такой? — усмехнулся лейтенант. — Что за вид, товарищ? Уж не дезертир ли?

При этом никаких агрессивных жестов он не делал. За кобуру не хватался. И в его словах была правда — если это действительно военнослужащие Красной Армии, то мой внешний облик должен их изрядно удивить.

— Разведка 1-й гвардейской танковой дивизии! — отрекомендовался я.